Правда о допетровской Руси. «Золотой век» Русского государства - Андрей Буровский

Еще раз подчеркну, что все процитированное пишут не поляки, не какие-нибудь «платные агенты польской короны», а русские православные люди, известнейшие историки. Я понимаю, что изложение фактов способно привести в ярость и украинских националистов красно-коричневого разлива, и ярых приверженцев казацкого ренессанса. Но пусть читатель судит сам, кому от этого делается хуже — фактам или тем, кто их не желает признавать.

«Международное положение Малороссии деморализовало эту сбродную и бродячую массу, мешало зародиться в ней гражданскому чувству. На соседние страны — на Крым, Турцию, Молдавию, даже Москву — казаки привыкли смотреть как на предмет добычи, как на „казацкий хлеб“». «Но казаки не все пробавлялись чужбиной, крымской, молдавской или москальской: уже в XVI веке очередь дошла до отчизны».

Еще в 1591 году промотавшийся шляхтич из Подляшья, Кшиштов Косинский, поднял первое казацкое восстание: он с отрядом казаков нанялся на королевскую службу, а когда правительство не уплатило казакам вовремя, «набрал запорожцев и всякого казацкого сброда и принялся разорять и жечь украинские города, местечки, усадьбы шляхты и панов, особенно богатейших на Украине землевладельцев, князей Острожских. Князь К. Острожский побил его, взял в плен, простил его с запорожскими товарищами и заставил их присягнуть на обязательство смирно сидеть у себя за порогами.

Но месяца через два Косинский поднял новое восстание, присягнул на подданство московскому царю, хвалился с турецкой и татарской помощью перевернуть вверх дном всю Украину, перерезать всю тамошнюю шляхту, осадил город Черкассы, задумав вырезать всех его обитателей во главе с кн. Вишневецким, который выпросил ему пощаду у кн. Острожского, и, наконец, сложил голову в бою с этим старостой. Его дело продолжали Лобода и Наливайко, которые до 1595 года разоряли Правобережную Украину».

Пикантность ситуации в том, что во главе запорожских казаков, превозносимых как великие защитники православия и «лыцари Украины» (но осаждающих украинский город), выступает польский пан, явный католик. А в роли защитников украинских земель от напавшего на них сброд… я хотел сказать, казачества, оказываются русские православные шляхтичи, русско-украинские князья Вишневецкий и Острожский.

Богдан Хмельницкий называл себя «единовладным самодержцем русским» (а вовсе не украинским). Князь Иеремия Вишневецкий «громил русских», по словам польских хроник, и сам был «русским шляхтичем», то есть русским православным человеком, служившим польскому королю.

В Москве завоевание Украины виделось как продолжение давней политики: собирание русских земель вокруг Москвы.

Даже те украинские магнаты, гетманы и руководители казачества, которые пытались основать независимое украинское государство — от Богдана Хмельницкого до Мазепы, — вовсе не называли его «украиной». Слово это обозначало как раз то, что слышится в нем и современному русскому — «окраина», «украина». Одно время русское правительство даже вынашивало планы переселения Богдана Хмельницкого со всем войском в «московские украинные города».

Никому пока и в голову не приходит, что украинцы и московиты — это два разных этноса… Говоря даже о временах несравненно более поздних, об эпохе Екатерины II, В. О. Ключевский, рассуждая о разделах Речи Посполитой и о присоединении к Российской империи западных русских земель, отмечает: мол, одна из «ветвей русского народа», галицийская, все-таки не присоединена. По-видимому, даже в конце XIX века и у такого крупного ученого, как Владимир Осипович, не возникает и тени сомнения — в Галиции тоже живут русские. И никакого желания спросить у самих галицийцев, что они думают по этому поводу, у него тоже нет.

Тут необходимо самым решительным образом отвергнуть классический миф советской историографии — о единодушном желании украинцев уйти от «злых поляков» к хорошей, единоверной Москве. То есть идея-то отхода к Москве была, в этом нет никакого сомнения. Но совершенно неизвестно, насколько эта идея была популярна и насколько крепко овладела она большинством населения.

Переяславская рада 1648 года была одним из многих собраний такого рода, но это — единственный случай, когда вольный казачий круг единодушно решил идти под Москву. Идея «увести» Украину под руку московского царя была только одним из планов, которые вынашивало малоросское казачество. И сам Богдан Хмельницкий был вовсе не так уж тверд в своем решении, а уж после его смерти были попытки уйти и под Турцию, и под Речь Посполитую, и создать собственное государство… Дошло до того, что Левобережная (Восточная) Украина стала выбирать своего гетмана, а Правобережная (Западная) Украина — своего.

Первоначально восстание, уж давайте говорить откровенно, вовсе не было направлено на «освобождение» кого бы то ни было и от чего бы то ни было. Скорее наоборот — казаки требовали включения себя в реестр, в список казаков, получающих жалованье, то есть — превращения себя из вольных гуляк в слуг государства. Совершенно конкретного государства — Речи Посполитой.

Включить сорок тысяч казаков в реестр?! Сорок тысяч новых дворян?! Где взять деньги?! И государство всеми силами воюет с потенциальными шляхтичами. Наверное, это многих огорчит… И многих казаков (вернее, их потомков), и людей, слишком хорошо учившихся по учебникам советского времени… Но Богдан Хмельницкий выигрывал сражения с поляками только в одном-единственном случае — если выступал в союзе с крымскими татарами. Победы у Желтых Вод, под Пилявцами, в Корсунском и Зборовском сражениях принято считать победами казаков над поляками… Это глубоко неверно. Все это примеры СОВМЕСТНЫХ татарско-казацких побед. В конце 1648 года Богдан Хмельницкий и его союзники — татары оказались владыками всей Украины. Население встречало его с разной степенью восторженности, а татар так вполне определенно видеть на Украине не хотело. Но «зато» множество крепостных и полукрепостных, нищих ремесленников и мещан, работавших по найму, почуяли великолепную возможность изменить свое положение, записавшись в казаки. К ним присоединялись и беглые поляки, и всевозможный приблудный люд, число казаков стремительно росло, и все они хотели бы попасть в реестр…

Все вело к тому событию, которое в Польше называли и называют «казачьим бунтом», в Российской империи называли то «восстанием малороссов против Польши», то «восстанием Богдана Хмельницкого», а в СССР стали называть «Освободительной войной украинского народа».

Казацкое восстание за включение себя в реестр наложилось на слишком большое количество противоречий, буквально разрывавших Украину. Противостояние католиков и православных, поляков и русских, униатов и католиков, униатов и православных, шляхты и «быдла», казацкой старшины и «черни», реестровых казаков и нереестровых, казачества и мещанства, католической шляхты и православных русских магнатов, иные из которых были гораздо богаче короля, — все эти противоречия моментально взорвались, стоило казакам и татарам войти на большую часть Украины.

Получилось как в Московии 1676 года, где казацкое восстание Степана Разина оказалось спусковым крючком к крестьянской войне, и страна в одночасье оказалась на пороге новой смуты.

С самого начала крымский хан был теснейшим союзником Хмельницкого, а как только крымчаки отошли от казаков после Зборовского сражения — пришлось подписать Зборовский мирный договор 1649 года, и это был договор, которого не подписывают победители. Богдану Хмельницкому не позавидуешь, поскольку единственным способом успешно воевать с поляками он мог только под лозунгом освобождения православной Украины от поляков-католиков. Но освобождать Украину он мог только вместе со злейшими разорителями Украины, с крымскими татарами, формально — мусульманами, фактически — чуть ли не шаманистами, которые непринужденно устраивали конюшни и в православных церквах, и в католических костелах. Не пытаться ограничить грабежи и увод татарами людей Богдан Хмельницкий не мог. Но, теряя покровительство татар, он терял и возможность побеждать.