Тайна гибели Сергея Есенина. «Черный человек» из ОГПУ - Зинаида Агеева

Поэтому прежде чем сформулировать правдивое мнение, нужно взвесить все «за» и «против» и не пытаться выдавать это за стопроцентное правдивое резюме.

В поисках «истины» нужно всегда сомневаться — этого требует знак строгой научной дисциплины. И когда без доказательной базы патологоанатомического вскрытия тела Есенина уверенно утверждают диагноз: асфиксия, произведена сдавливанием дыхательных путей через повешение, — то дискуссия выглядит закрытой.

Причем речь не шла только о простом «споре сыскарей», и только потому, что вращалась вокруг слов «суицид» или «убийство», когда хотели этими словами скрыть все колебания и сомнения. Эти слова заставляли замолчать «толпу», которую завораживала роковая неумолимость этим «самоубийством», как об этом писали в некрологах. Тогда его поэма «Черный человек» сразу же становилась своеобразным Реквиемом Моцарта.

В самом деле, удобнее всего говорить о некоей наследственной болезни, если хотелось придать спору о смерти Есенина эмоциональный характер, кладущий конец всякой дискуссии.

Если гипотеза самоубийства сегодня в моде, то версия об убийстве, напротив, единодушно отвергалась и осуждалась, как если бы такая возможность была абсурдной в принципе и даже рассматривать ее было бы преступлением: «оскорблением великого поэта Есенина».

Конечно, сразу после смерти Есенина многие поверили СМИ и считали, что он сам наложил на себя руки «естественным образом» именно из-за беспорядочной жизни, частых возлияний и конфликтов.

Но вот прошло девяносто лет, прежде чем версия об убийстве, очищенная от налета страстей, порождавшихся поклонением Есенину, смогла быть представлена строго научно.

И случилось так, что первое солидное расследование провел в конце XX века полковник МВД Э. А. Хлысталов. Его публикация «Тайна гостиницы "Англетер"» была встречена, по крайней мере в России, скептическими улыбками, вялой критикой. Некоторые посчитали, что это «просто полицейский роман», плод излишне разыгравшегося воображения. Другие с большим интересом восприняли расследование полковника с Петровки, 38. Статья профессионального сыщика, как показалось этому кругу лиц, открывала для поиска перспективы, которые нельзя было отторгать с порога или игнорировать «по умолчанию».

Так что получился в итоге не детективный роман, наспех сколоченный, чтобы выбросить на книжный рынок коммерчески выгодную сенсацию. Надеюсь, что благодаря серьезности проведенной работы и правдоподобности сделанных заключений наше расследование заслуживает внимания и непредвзятого прочтения. Мы будем рады, если книга вызовет дискуссии, поскольку в том, что касается насильственной смерти великого русского поэта Есенина, «вопрос остается открытым». А возможное преступное убийство поэта — это данность, которая, как показало наше исследование, стала реальностью, свершившимся фактом. И все это должно было бы лечь в основу теперь уже неизбежного расследования факта гибели великого русского поэта, вплоть до возбуждения уголовного дела…

В нашем случае нет причины утверждать, почему было бы крайне неприличным предположить, что Есенин мог быть убит кем-то из окружения великого писателя, лицом, приближенным к нему. Ведь слава великого русского поэта вовсе не пострадала бы, поскольку такой конец представлялся бы даже героическим, нежели смерть в результате суицида.

В этой книге мы поставили вопросы, а потому ожидаем приличествующие ответы на каждый из них, которые не сводились бы к простому «невозможно» или «смешно», так как, чтобы заслужить доверие, подобные ответы должны быть основаны на столь же научном доказательстве от противного.

Преданность, которую мы, как и многие почитатели Есенина, испытывали к выдающейся личности, какой был великий поэт России, оправдывала такой поиск и подобную дискуссию. И все это находилось бы в строгом соответствии со словами Вольтера: «Если живым — уважение, то мертвым — только правду».