Посмотрите на меня. Тайная история Лизы Дьяконовой - Павел Басинский

Свершилось! Она его нашла! Нашла того, кого подсознательно искала всю свою жизнь. Она могла сколько угодно убеждать себя в дневнике, что никого она не ищет, что давно смирилась с судьбой и нуждается только в друге, а какого он будет рода — мужчиной или женщиной — это не важно. Но, внимательно читая ее дневник, замечаешь, во-первых, как Лиза внимательно следила за тем, во что одеваются девушки и женщины ее круга, всегда отдавая предпочтение “изяществу и простоте”; а во-вторых, до какой степени близко к сердцу восприняла она те любовные истории, в которых невольно принимала участие: сестры Вали с Катрановским и кузины Маши с Балтрушайтисом. Все-таки ее терзала обида… За что им так, а ей… не так? Почему она умна, но несчастна, а эти парочки просто счастливы?

Его звали Lencelet. Более полно — E. Lencelet. Так он подписывал свои письма к ней. Эти письма, как считает ее брат, Лиза “тщательно уничтожила, заранее переписав их — и, быть может, изменив их даты”. Александр Дьяконов не допускает мысли, что сестра могла изменить не только даты, но и содержание этих писем. Если они вообще были… Он пишет, что “нет ни одного письма из-за границы, где бы Е. А. писала о себе и о нем, о своем романе”, кроме разорванного письма к Вале, которое осталось неотправленным среди ее бумаг. На самом деле писем было два. Второе письмо — Маше Балтрушайтис — она, похоже, тоже не отправила. Именно в нем она пишет о своей любви весьма подробно.

То, что она писала эти письма именно Вале и Маше, тоже о чем-то говорит…

К этим письмам мы еще вернемся. А пока заметим, что ни в одном из них она ни разу не называет его имя. Но это, допустим, понятно: какое значение могло иметь его имя для Вали или Маши? Странно то, что Лиза ни разу не называет его имени в дневнике. Кто он был по имени, этот E. Lencelet? Эдмон, Эжен, Эмиль или Этьен? Трудно предположить, чтобы влюбленная в мужчину девушка не придавала никакого значения его имени, которое она, конечно, знала, не могла не знать. Чтобы она ни разу не произнесла его в голове, не вслушалась в его звучание. Тем более что это было французское имя, а не какой-нибудь Ваня или Сережа.

Но обратимся к его фамилии. Lencelet — это почти Lancelot. Скромно поменялись только две буковки. Ланселот или Ланцелот — Озерный Рыцарь (Lancelot du Lac), один из главных героев легендарного эпоса о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Но для нас не столь важны история любви Ланселота к королеве Гвиневре и тщетные поиски им Святого Грааля, который найдет его сын. Гораздо важнее для нас, что Ланселот — нарицательное имя рыцаря вообще (например, в знаменитой пьесе Евгения Шварца “Дракон”). Мы говорим Ланселот, подразумеваем Рыцарь. И так было уже во времена Дьяконовой.

Любопытно происхождение этого французского имени или фамилии. Корень тут явно “lance”, то есть, “копье”. Это вполне отвечает смыслу “рыцарского” имени. Но уже в стародавние времена “lance” означало и хирургический инструмент. “Lance” (копье), “lancette” (копьецо) — так называли хирурги колюще-режущий инструмент для вскрытия нарывов^[37].

Этим инструментом, который впоследствии был заменен более сложным скальпелем, например, вскрывали гнойные раны на ногах Дьяконовой.

Итак, что же представлял из себя E. Lencelet, этот Ланцелет, рыцарь-ланцет, который появился на пути Лизы после встречи с доктором-палачом?