Петербургские ювелиры XIX – начала XX в. Династии знаменитых мастеров императорской России - Лилия Кузнецова

Приданое великой княжны Марии Николаевны должно было вызывать у созерцавших его подобные же чувства, чтобы богатством наряда, как говаривала в таких случаях Екатерина II, «мы у всех глаза выдрали».^[375] Вспомнив, что ещё в 1836 году Иван Рудольф удачно исполнил фермуар с изумрудом и две жемчужные нити, предназначенные для подарка великой княжне Александре Николаевне,^[376] именно этому ювелиру доверили срочно сделать для старшей дочери русского самодержца бриллиантовый, сапфировый и рубиновый уборы, причём алмазы были взяты из специально разобранной для этой цели короны покойной императрицы Елизаветы Алексеевны.^[377] Для венчального наряда августейшей невесты была необходима великокняжеская корона. Иван Рудольф чрезвычайно успешно справился как с этим заданием».^[378] так и с исполнением двадцати трёх бриллиантовых цветков^[379] а четыре года спустя сделал брошь и букет^[380] усыпанные ослепительно сверкавшими бриллиантами.

В это время ювелирам приходилось создавать модные цветы из самоцветов, повторяющие по форме своей природные оригиналы. Но иногда мастера, исполняя желания венценосцев, изысканно дополняли сияющими алмазами кажущийся слишком скромным наряд представителей царства Флоры.

В день рождения Николая I, 25 июня 1841 года, в саду Монплезира устроили «сельский праздник»: «Белое платье императрицы было украшено букетами из васильков (её любимый цветок), голова убрана такими же цветами. Белое платье цесаревны было вышито соломой, голова убрана красным маком и колосьями, платье украшено такими же цветами, в руках букет из таких же цветов. Костюмы остальных лиц, более или менее, носили характер простоты. Зато украшению драгоценностями не полагалось границ. Масса белых платьев производила большой эффект, но главную красоту им придавали бриллианты. У императрицы, у цесаревны и у других великих княгинь и княжон цветы были усеяны бриллиантами: в средину каждого цветка на серебряной проволочке был прикреплен бриллиант; он изображал как бы росу и эффектно колебался на своём гибком стебельке^[381] К сожалению, можно только мысленно представить сделанные Иваном Рудольфом бриллиантовые цветы и букет, как и три драгоценных убора: бриллиантовый, рубиновый и сапфировый из приданого великой княжны Марии Николаевны. В них, вероятно, мастер искусно имитировал пышные садовые и скромные полевые цветы, как это было характерно и для произведений современных ему западноевропейских ювелиров.

Не исключено, что именно Иван Рудольф по воле самодержца исполнил к десятилетию проведённого при Берлинском Дворе знаменитого турнира в праздник Белой Розы дивный цветок, сплошь усыпанный алмазами.