Петербургские ювелиры XIX – начала XX в. Династии знаменитых мастеров императорской России - Лилия Кузнецова

Мануфактур-советник Павел Акимович Овчинников, награждённый многочисленными медалями за свои работы, созданные по рисункам и моделям лучших тогдашних рисовальщиков, скульпторов и архитекторов И. Монигетти, А. Жуковского, Е. Лансере и Р. Гартмана, пожалованный австрийским орденом Железного Креста, французским орденом Почётного Легиона и пятью русскими орденами (включая Владимира 4-й степени, дававшего удостоенному, согласно статуту 1845 года, потомственное дворянство, а купцам потомственное почётное гражданство), 12 лет проработавший на благо москвичей гласным Московской Городской Думы, скончался 7 апреля 1888 года.^[960]

Однако созданная им фирма продолжала работать под руководством его сыновей до 1916 года. Михаил, Александр, Павел и Николай Павловичи Овчинниковы в 1894 году официально получили звание поставщиков серебряных изделий для Высочайшего Двора.^[961] Павел Павлович Овчинников в 1885–1886 годах учился в Императорском Строгановском училище, членом Совета которого позже стал его старший брат, Михаил Павлович (?—1915), глава петербургского отделения фирмы. Заведование же московской фабрикой выпало на долю Александра Павловича Овчинникова.^[962]

Новые владельцы продолжали вызывавшую изумление современников политику своего отца в отношениях с сотрудниками, поскольку «движимые благородным чувством признательности к лицам, способствовавшим их успеху, они сообщали экспертам имена своих художников и даже имена даровитых рабочих»,^[963] а те отвечали ещё большим усердием к порученному делу.

Эмальеры фирмы братьев Овчинниковых успешно продолжали эксперименты. На фабрике пробовали работать в технике выемчатой эмали, а в последние десятилетия XIX века освоили эффектный технический приём по вплавлению чеканных рельефов в слой цветного эмалевого лака. Потому так восхитительно красивы поющие на фоне багрового заката соловьи, сидящие на усыпанных цветами веточках карликовой вишни-сакуры.^[964]

Претендуя на первенство в соперничестве с французскими мастерами, в том числе и с прославленным Рене Лаликом, совершенствовалась и техника витражной эмали. Если вначале сделанными в ней вставками лишь дополнялись вещи, украшенные эмалью по скани, то затем освоили и сложнопрофильные формы финифтяных «витражей», переходя от тарелочек^[965] к чарочкам^[966] и ковшам. Ювелирной импровизацией на темы национального народного искусства выглядит ковш-«утица», своеобразный символ России,^[967] оказавшийся волей судеб в Музее изобразительного искусства американского города Ричмонда. Округлая чаша покрыта затянутыми прозрачной разноцветной эмалью «окнами», а в деталях использованы эмаль по скани и филигрань.^[968]

Серебряные изделия, представленные сыновьями Павла Акимовича Овчинникова по правительственному приглашению в русском разделе Всемирной выставки 1900 года в Париже, вновь привлекли внимание публики, на этот раз «ввиду новизны выставляемых этой фирмой работ по расписной эмали и технических трудностей при выполнении этих работ».^[969] Поразил всех кованый серебряный иконостас, дополненный эмалью и сделанный по рисункам Виктора Михайловича Васнецова.^[970] Но все эти вещи были чисто выставочными и совсем не предназначались для продажи, к тому же владельцы дела уже не хотели, да и не могли, «за отсутствием рабочих, увеличивать своё производство» ради иностранных покупателей.^[971] Свои же могли приобретать понравившиеся изделия в столичном магазине братьев Овчинниковых, располагавшемся в начале XX века в доме № 29 на Большой Морской, когда-то принадлежавшем семейству Сазиковых.^[972]