Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века - Сергей Глезеров

«Сестра моего деда Мальвина Иосифовна, урожденная Иванская, в середине 1890-х годов вышла замуж за Сигизмунда Игнатьевича Подковского, – рассказывает Андрей Суриков. – Оба они происходили из польских дворян. Сигизмунд Подковский был генерал-инспектором лесничеств Архангельской губернии и одним из крупных лесничих Петербургской губернии, а Мальвина Иосифовна являлась выпускницей Смольного института благородных девиц в Петербурге. Замуж она вышла рано – в шестнадцать лет, сразу же после окончания Смольного института».

Мальвина Иосифовна Иванская, в замужестве Подковская (фото конца XIX века). Фото из архива A.M. Сурикова

Сигизмунд Игнатьевич Подковский (фото конца XIX века). Фото из архива A.M. Сурикова

Сигизмунду Подковскому предоставили казенную дачу в лесничестве близ станции Русановская под Петербургом (она находилась примерно между нынешними платформами «Апраксин» и «63 км» на пути от Питера к Волховстрою). А рядом на земле, принадлежавшей еще с давних пор Иванским, семья Подковских в начале XX века построила усадьбу, которая стала именоваться «Красной мызой». Под таким названием она значилась на картах как до революции, так и после нее. Находилась мыза на живописном извилистом берегу речки Назии, в полукилометре от Барского озера.

Плотина на Назии в «Красной мызе». Фото из архива A.M. Сурикова

Денег на возведение усадьбы не хватало, поэтому первый этаж построили из камня, а второй – из дерева. Кроме усадебного дома мыза включала в себя различные хозяйственные постройки. Окрестности были красивые, благодатные, ухоженные.

Постоянными обитателями «Красной мызы» стали Сигизмунд Игнатьевич Подковский и его супруга Мальвина Иосифовна. Здесь они жили и летом, и зимой, хотя имели квартиру в Петербурге. В семье было двое детей: дочь Ядвига и сын Ромуальд. К сожалению, они не оставили потомства: Ядвига умерла в раннем возрасте, а Ромуальд стал бездетным после ранения, полученного во время Первой мировой войны. Будучи летчиком, он был ранен выстрелом с земли (кстати, после этого случая, ставшего известным, летчики начали подкладывать под себя сковородки).

Но жизнь на «Красной мызе» не замирала: она служила местом, куда приезжали отдохнуть от столичной шумной жизни многочисленные родственники Мальвины Иосифовны. «Очень любил "Красную мызу" мой дед морской офицер Флориан Иосифович Иванский – родной брат Мальвины Иосифовны, – рассказывает Андрей Суриков. – Дед был заядлым охотником, и с удовольствием предавался этому занятию в лесах близ "Красной мызы". В усадебном доме у него был собственный кабинет, украшенный многочисленными охотничьими трофеями, ружьями и другими атрибутами охоты. К примеру, стоявшее в кабинете кресло было обито шкурой лося, убитого на охоте Флорианом Иванским».

Кабинет Флориана Иванского на «Красной мызе». Фото из архива А.М. Сурикова

Ко времени революции хозяйкой мызы оставалась Мальвина Иосифовна: Сигизмунд Подковский умер в самом начале Первой мировой войны. После революции местные большевики хотели сжечь «Красную мызу», но заступились крестьяне, очень уважавшие Мальвину Иосифовну. По рассказам родных, крестьяне даже отправляли ходоков в Ленину – просить за Мальвину Иосифовну (ее они уважительно называли «барыней»). Может показаться удивительным, но просьбу ходоков уважили: Мальвине Подковской предоставили некую «охранную грамоту» на то, чтобы ее не трогали и оказывали всяческое содействие.

Поездка обитателей «Красной мызы» за грибами. Фото из архива A.M. Сурикова

«Действительно, по воспоминаниям родных, Мальвина Иосифовна очень опекала местных крестьян, которые когда-то находились в крепостной собственности Иванских, – продолжает Андрей Суриков. – Они ее очень уважали и всегда при встрече раскланивались. Однажды, уже после войны, моя мама разговорилась в поезде со старушкой – жительницей бывшей деревни Поречье. Она рассказала, как "барыня" помогла ей в трудную годину – после того, как муж ее погиб в русско-японскую войну, хозяйство стало вести некому, а дом начал ветшать и разваливаться. Мальвина Иосифовна, случайно узнав про такую беду, повелела построить ей новый дом, что и было исполнено. Когда моя мама призналась, что Мальвина Подковская приходилась ей тетушкой, старушка, преисполненная благодарности, была очень растрогана, узнав, что повстречала племянницу той самой доброй и справедливой "барыни"».

Кстати, «барыня» была еще и очень образованной: знала несколько иностранных языков – французский, английский, немецкий, а польский и русский были ее родными. Однажды, когда не могли найти учительницу в школу в Поречье, Мальвина Иосифовна некоторое время преподавала там.

В середине 1920-х годов Мальвина Подковская передала первый этаж «Красной мызы» институту в котором работал ее сын Ромуальд, для устройства там дома отдыха. На втором этаже продолжали жить Подковские.

«Именно здесь, на "Красной мызе", в конце 1920-х – первой половине 1930-х годов провела свое детство моя мама, Галина Флориановна, – говорит Андрей Суриков. – Про Мальвину Иосифовну мама всегда вспоминала только хорошее, но, по ее словам, и воспитывать она умела строго. Мама хранила в своей памяти трогательные картины из своего счастливого детства на Назии – здешние красоты, походы в лес, прогулки в поля. Кстати, местной достопримечательностью являлась старинная раскидистая сосна близ деревни Поречье – ее звали "петровской". По легенде, под этой сосной во время Северной войны не раз останавливался на обеденную трапезу государь Петр Великий».

Во второй половине 1930-х годов над Подковскими сгустились тучи. Ромуальда Иванского арестовали в 1934 году, выпустили, потом арестовали снова, уже в роковом 1937-м. Ему припомнили и происхождение из «бывших», и польскую национальность (поляки в Советском Союзе в 1930-х годах были под особым подозрением). А затем как «врага народа» расстреляли…

Через некоторое время после ареста Ромуальда Подковского всю «Красную мызу» передали институту, а бывшую «барыню», да еще и мать «врага народа», выгнали. Она переехала в Ленинград, где у нее оставались родственники. Во время самой страшной первой блокадной зимы, 1941/42 года, Мальвина Иосифовна умерла от голода…