Быть балериной. Частная жизнь танцовщиц Императорского театра - Юлия Андреева

К сожалению Айседоры, знакомство с красавцем Чарльзом Галлэ, вопреки ее собственным мечтам и желаниям, так и не переросло в нечто большее, нежели просто дружба. И все время общения с юной и страстно желающей любви и нежности Айседорой Чарльз оставался прежде всего джентльменом, считавшим, что Дульси ему в дочери годится, и не собираясь пользоваться ни ее наивностью, ни понятным желанием отблагодарить за помощь.

Приблизительно в то же время Айседора познакомилась с юным поэтом Дугласом Эйнсли, недавним выпускником Оксфорда и, по его словам, потомком Стюартов. Впрочем, он был красив и, согласно моде, томен, обладал чарующим голосом и способностью часами читать вслух любимых поэтов, устроившись подле прелестных ножек своей богини. Ножки были тщательно задрапированы длинной юбкой, да и вообще никаких вольностей при встречах не наблюдалось, так как мама присутствовала во время всех визитов красавчика Дугласа и забила бы тревогу, решись юный вертопрах на что-то большее, нежели на дозволенную ему декламацию Свинбурна.

Меж тем семья переехала в Париж. Побродив целый день по городу, они наконец сняли меблированное ателье за каких-то 50 франков в месяц. Нереально низкая цена вскоре объяснилась тем, что под ними располагалась типография, которая работала по ночам.

1900 год – всемирная выставка в Париже, куда приехали известнейшие театры со всего мира. Айседора вскоре посетила спектакль Отодзиро Каваками «Принц Тошимару Гамура» («Гамлет» на японский лад) с Сада Якко в роли красавицы Орийе (Офелия), приехала несравненная танцовщица Лои Фуллер.

Там же она знакомится со скульптором Роденом^[249], с которым после долгие годы ее будет связывать нежная дружба.

Постепенно Айседора приходит к осознанию своей системы танца: танец в ее понимании – это не зримая песня, не пантомима и одновременно с тем не слепое следование музыке, а непосредственное общение с высшими силами посредством тела танцовщика. Потому как Господу можно служить не только отстаивая службу в церкви и твердя молитвы; а разве художники, расписывающие храмы, не служили ему своей кистью? Разве возводящие эти самые храмы не делали того же самого при помощи чертежей, камня, кирпича и самого обыкновенного мастерка? Вся жизнь человека может быть посвящена служению Господу, если мысли и сердца направляют его по правильной дороге. Человек может поставить свечку в церкви, собрать букет, дабы украсить им статую Девы Марии, но может станцевать о своей любви и благодарности, написать стихотворение или целый роман.

На афишах Айседора просила писать «религиозные танцы», подчеркивая тем самым возвышенность своей миссии.

Однажды в гости к Дункан заявился немецкий импресарио, предложивший контракт на выступление в кафе-шантан, положив для начала оклад 500 марок в неделю.

– В кафе-шантан после дрессированных медведей и жонглеров?! Никогда!

Решив, что босоножка упрямится, гость поднял цену до тысячи за выступление. Айседора, как обычно сидела без денег, она была вынуждена репетировать в холодном ателье, так как не могла купить уголь, где-то за стенкой напряженно кашляла Дора, должно быть, мама слышала весь разговор, заранее давая дочери благословение на столь щедрый контракт.

– Нет, нет и еще раз нет! Когда-нибудь я приеду в вашу страну и буду танцевать там в сопровождении вашего оркестра филармонии в храме искусств и музыки, но не в варьете!

Однажды Айседора работала на одной площадке с Лои Фуллер, и та предложила ей поехать вместе с ней и Сада Якко на гастроли. Нет, Фуллер и Дункан не собирались танцевать в одном номере. Предполагалось, что она просто отдохнет и обзаведется новыми знакомствами. Пару раз за гастроли ей все же довелось выступать, и она имела успех, но в остальное время она была лишь гостьей щедрой Фуллер.

Постепенно праздная жизнь начала утомлять. Когда же одна из девушек Фуллер, с которой Айседора делила комнату в гостинице, свихнувшись, решила ее убить, наша героиня поняла, что хорошенького понемножку и вызвала к себе маму, параллельно договорившись о собственных гастролях в Венгрии. Эти гастроли можно считать первыми выступлениями Дункан с ее программой перед широкой публикой.

Первые тридцать вечеров прошли с аншлагом! Дункан купалась в цветах и аплодисментах, ее любили, ею восторгались, впервые они с матерью могли жить в лучшей гостинице, не заботясь о том, чем будут платить, пробовать любые блюда и самые изысканные вина.

Там она знакомится с драматическим актером Оскаром Береги^[250], который становится ее первым мужчиной. Вопреки ожиданиям, красивый актер не стремился просто поиграть с простодушной Айседорой, чтобы потом найти себе другую, он желал брака. И тут выяснилось, что их счастью не бывать. Дункан торопилась на очередные гастроли, а ее возлюбленный был привязан к своему театру, никто не захотел уступать, в результате они расстались.

Разлука с любимым свалила Айседору с тяжелейшей депрессией – танцовщица буквально не могла встать с постели, взять себя в руки и снова начать жить: помог тот факт, что деньги заканчивались, и нужно было снова впрягаться в работу.

После этих гастролей она ненадолго оказалась в свите эрцгерцога Фердинанда, из-за убийства которого в скором времени начнется Первая мировая война, но между ними ничего не было, кроме вполне невинного флирта. Зная Дункан как великолепную артистку, эрцгерцог просто предложил ей и ее семье пару комнат в отеле, в котором он со свитой занимал целый этаж. Милая услуга; тем не менее, вскоре о них поползли сплетни, и наша героиня поспешила перебраться в Мюнхен, где, отработав по контракту в Кардовском театре, она подписала новый контракт на работу в зале «Каим», прославившемся тем, что основную публику там составляли студенты.