Волк с Уолл-стрит - Джордан Белфорт

Я с готовностью кивнул, немного ошарашенный его напором и его габаритами, но я уже любил его. Он казался очень искренним, очень открытым. Он казался человеком, которому можно доверять.

Роланд подвел меня к черной кожаной кушетке и жестом пригласил присесть. А потом и сам уселся в стоявшее рядом черное кожаное кресло с невысокой спинкой. Достав из серебряного портсигара сигарету без фильтра, он вытянул из кармана брюк серебряную зажигалку под стать портсигару, зажег ее и склонил голову набок, чтобы не обжечься о пламя высотой дюймов в десять. И, наконец, глубоко затянулся.

Я молча наблюдал за ним. Наконец, секунд через десять, Фрэнкс выдохнул дым, но лишь самую каплю. Невероятно! Куда же девался остальной?

Я хотел уже задать этот вопрос вслух, но Роланд опередил меня:

– Вы обязательно должны мне рассказать подробности вашего полета из Штатов. Эта история уже стала притчей во языцех, – он подмигнул. Затем воздел руки ладонями вверх, пожал плечами и добавил: – Что до меня, то я… эх, я обычный человек, и для меня во всем мире существует только одна женщина: моя любимая жена! – Роланд закатил глаза. – Но как бы там ни было, я наслышан о вашей брокерской фирме и о других компаниях, которыми вы владеете. Немало для человека вашего возраста! Вы ведь, в общем-то, еще совсем молодой, а уже…

Директор Подделок говорил и говорил о том, какой я был молодой и замечательный, но мне было сложно следить за его речью: я был полностью поглощен зрелищем его огромного двойного подбородка и толстых щек, которые колыхались взад-вперед, словно парусная шлюпка в бушующем океане. У Фрэнкса были умные карие глаза, низкий лоб и толстый нос. Кожа у него была очень белая, а голова казалась посаженной прямо на плечи, безо всяких признаков шеи. Волосы темно-каштановые, почти черные, зачесанные назад по его круглому черепу. И мое первое впечатление было верным: он источал какую-то внутреннюю сердечность, радость жизни довольного собой и миром человека, которому вполне комфортно в собственной шкуре, хотя ее хватило бы на то, чтобы выстлать всю Швейцарию.

– …Так что, друг мой, все дело в деталях. Вещи различаются по внешним признакам. И главное, как говорят у вас, расставить точки над «i», уточнить все детали, не так ли? – спросил с улыбкой Директор Подделок.

Я ухватил лишь конец его монолога, но суть была ясна: главный вопрос – письменные улики. Более скованно, чем обычно, я ответил:

– Я совершенно с вами согласен, Роланд. Я всегда считал себя человеком осторожным и аккуратным, человеком, трезво воспринимающим мир, в котором он живет и работает. Люди вроде нас с вами не могут позволить себе быть неосторожными и беззаботными. Это привилегия женщин и детей. – Мой тон так и дышал благоразумием, но в глубине души я надеялся, что Роланд никогда не смотрел «Крестного отца». Я чувствовал некоторую неловкость из-за того, что так нагло подражал дону Корлеоне, но сдержать себя уже не мог. Фильм был просто напичкан значительными сценами, и воспроизвести одну из них казалось вполне естественным. Да и, собственно говоря, в известном смысле я жил жизнью, довольно похожей на жизнь дона Корлеоне, разве не так?

Я никогда не вел деловых разговоров по телефону; я сократил свой круг доверенных лиц до горстки старых и надежных друзей; я прикармливал политиков и офицеров полиции; брокерские компании «Билтмор», и «Монро Паркер» платили мне ежемесячную дань… Правда, в отличие от меня дон Корлеоне не зависел от разрушительного пристрастия к наркотикам и не позволял белокурым красоткам так легко манипулировать собой. Ну да, такие уж у меня недостатки, никто не совершенен.

Явно не думая о «Крестном отце», Роланд ответил:

– Невероятная проницательность для человека ваших лет! И я совершенно с вами согласен. Беззаботность – увы, этой роскоши ни один серьезный человек себе позволить не может. И сегодня нам предстоит уделить большое внимание некоторым вопросам. Вы убедитесь, mon ami,что я смогу сослужить вам большую службу и оказать много разных услуг. Не сомневаюсь, что вам уже известны мои, так сказать, обычные функции – надзор над оформлением документов и организация корпоративных форм. Так что это мы опустим. Вопрос: с чего мы начнем? Как вы сами думаете, мой юный друг? Начните, и я вам помогу.

Я улыбнулся и сказал:

– Жан-Жак сказал мне, что вы – человек, заслуживающий полного доверия, и лучший специалист в тех вопросах, которыми занимаетесь. Так что не будем ходить вокруг да около. Я буду говорить, исходя из предположения, что нам с вами предстоит вести дела сообща в течение многих лет.

Я сделал короткую паузу, ожидая обязательного кивка Роланда и улыбки в ответ на мой покровительственный тон. Я никогда не был большим любителем покровительственного тона… но раз уж мне довелось впервые столкнуться лицом к лицу с Директором Подделок… мне показалось вполне уместным вести себя именно так.

Как я и ожидал, Роланд приподнял уголки губ и почтительно кивнул. Затем он снова глубоко затянулся и начал выпускать абсолютно круглые колечки дыма. «Как красиво!» – подумал я. Безупречные круги сероватого дыма, примерно полдюйма в диаметре каждый, казалось, сами по себе рождались в воздухе.

Я тоже улыбнулся и продолжил:

– У вас получаются очень красивые колечки, Роланд. Быть может, вы прольете немного света на то, почему швейцарцы так любят курить? Не поймите меня превратно – я только за курение, если оно вас «заводит». Мой отец был одним из самых заядлых курильщиков. Но швейцарцы, мне кажется, воспринимают курение несколько иначе. Почему так?

Роланд пожал плечами и сказал:

– Тридцать лет назад так же было и в Америке. Но ваши власти любят совать свой нос куда не следует – даже пытаются ограничить право человека на простые мужские удовольствия. Они развязали пропагандистскую войну против курения, которая, к счастью, не имела успеха по эту сторону Атлантики. Как нелепо, когда правительства пытаются решать, что человеку можно, а что нельзя вводить в свой организм. Интересно, что же теперь на очереди – вкусная еда?

Фрэнкс широко улыбнулся, а затем с большим удовольствием похлопал свой толстый живот.

– Если такой день наступит, mon ami, я вставлю себе в рот пистолет и спущу курок!

Я позволил себе легкий смешок, покачал головой и развел руки в стороны, как бы говоря: «Да ты вовсе не такой уж и толстый!»

А вслух сказал:

– Что ж, вы ответили на мой вопрос, и то, что вы сказали, по-моему, вполне логично. Правительство Соединенных Штатов слишком назойливо вторгается во все сферы жизни, и именно по этой причине я сижу сегодня здесь. Но у меня есть еще много вопросов, связанных с бизнесом в Швейцарии; большинство из них проистекают из моего недостаточно ясного представления о вашем мире – то есть о банковском деле Швейцарии. И это сильно нервирует меня. Я твердо убежден: знание – сила. И в такой ситуации, как эта, когда ставки чрезвычайно высоки, недостаток знаний – верный путь к беде.

Так что мне нужно стать более осведомленным. Любой человек в какой-то момент нуждается в наставнике. И я обращаюсь за этим к вам. Я не имею никакого представления насчет того, какие дела в вашей компетенции. На что, к примеру, наложено табу? Где предел трезвому расчету и здравомыслию? Что считается неосторожным и безрассудным? Все эти вещи мне очень важно знать, Роланд; я должен их знать, если хочу избежать неприятностей. Мне нужно понимать все ваши банковские законы, от буквы до буквы.