Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии - Андрей Буровский

Тем более виноваты были члены семьи Годунова. Князья Голицын и Рубец-Мосальский отдали дворянам приказ, и те удавили царицу, оглушили дубиной бешено сопротивлявшегося Федора и тоже задушили. Их трупы выставили напоказ, сообщив, что они отравились.

Ксения была пострижена под именем инокини Ольги. По одной из версий, до этого девушка успела побывать в качестве наложницы Дмитрия.

В общем, почти три недели шло по Москве злое, пьяное, жестокое безвременье-междуцарствие. Пока 20 июня 1605 года в Москву торжественно не вступил Дмитрий. Все улицы, все крыши были запружены народом, даже церковные кровли. «Славу» кричали так, что оглушенные галки падали с неба.

Замечу: никакой Смуты пока еще нет и в помине. Наоборот, законный наследник династии садится на трон, тем самым очень укрепляя государство.

Вопрос подлинности

Естественно, возникает вопрос: а настоящий ли царевич сел на трон? В Российской империи об этом и усомниться не полагалось: высочайше утверждена была версия, что Дмитрий — это Гришка Отрепьев. Сомневаться в этой версии было опасно: усомнившийся ставил под вопрос законность сидевшей на престоле династии.

Действительность же вовсе не так однозначна, и уж кем Дмитрий никак не мог быть — так это как раз Гришкой Отрепьевым. С царевичем же Дмитрием, якобы зарезанным в Угличе, все с самого начала было предельно неясно. Царевичу и впрямь угрожала нешуточная опасность: и со стороны полубезумного отца (вспомним хотя бы старшего, любимого, Ивана), и со стороны Бориса Годунова. К тому времени было уже ясно, что Годунов в средствах не стесняется и что там для него, видевшего опричнину, жизнь одного восьмилетнего мальчика…

В этих условиях бояре, которым поручено охранять царевича, вполне могли бы и припрятать его подальше. В как надежнее всего припрятать? Убить кого-то похожего, имитировать покушение, похоронить подменыша так, как хоронили бы Дмитрия. И пока все считают Дмитрия Ивановича покойником, вывезти его подальше… Например, в Западную Русь.

А еще говорят, уже в начале XX века жила во Франции одна дама, вдова, и имела почти взрослого сына. В один прекрасный день она приехала в посольство Российской империи, попросила: тут у меня бумаги остались, на русском языке, от мужа покойного… Вроде старинные бумаги. Мне они совершенно не нужны, а сына учить в университете, средства стесненные…

Посол читал бумаги, и поседелые на дипломатической службе волосы зашевелились на его черепе. Получалось, что покойный муж дамы и ее сын происходят по прямой линии от Дмитрия Ивановича, сына Ивана «Грозного», спрятанного во Франции князем Иваном Вельским. Царевич вырос в монастыре, войдя в надлежащие лета, обнаружил себя средней руки провинциальным дворянином и зажил, как все люди его класса. А последние несколько поколений семьи уже не владели русским языком и понятия не имели, что за бумаги достались им от предков.

Посол запросил инструкций и купил у дамы все за весьма приличные деньги. Нет ли еще? Есть… Что, будете покупать?! Будем, это очень интересные бумаги, о русской торговле во Франции, наши ученые заинтересовались, несите… Дама принесла еще и после этого смогла выучить в университете не одного, а дюжину сыновей. Она ушла, осыпая благословениями и неведомого русского предка, и посла, и всю Российскую империю.

Если история правдива — во Франции и по сей день живет законный наследник русского престола, даже не подозревающий о своих правах и о величии своей судьбы. Желающим — дарю сюжет.

А кроме того… Насколько мне известно, эту версию никто никогда не рассматривал… А странно, потому что она буквально напрашивается, эта версия. Дело в том, что Дмитрий вполне мог быть сыном Ивана Грозного, но вовсе не Марии Нагой.

Общее число детей, родившихся от Ивана IV, мы не знаем и, скорее всего, никогда не узнаем. Очень может быть, что его кровь течет и по сей день в людях, которые и не подозревают об этом. Известно, что Иван задушил больше ста собственных детей сразу после рождения: ведь «незаконные» младенцы, «как известно», не угодны Богу. Это мы знаем. Но кто сказал, что нам известны ВСЕ сексуальные связи Великого князя?[72]Более того, кто сказал, что все его связи были известны современникам?

Предлагаю на выбор две версии.

1. Случайная связь, которая длилась несколько дней (а может быть, и несколько часов). Фактически была изнасилована случайная женщина, о которой Иван IV тут же и намертво забыл. В те времена не знали вообще никаких средств предохранения; даже календарного метода не знали. Само предохранение казалось людям XVI столетия, и даже много позже, грехом, нарушением воли Господней.

Рождается ребенок, о котором страшный «отец» не имеет ни малейшего представления. Но окружающие-то знают, что этот пищащий сверток — не что-то и не кто-то, а «цареныш». Если близкие молодой матери располагали хоть какими-то связями и средствами, вполне могли отправить ее (и до рождения младенца, и после) в Западную Русь.

В этот вариант, кстати, ложится и вариант мертвой матери живого младенца… в конце концов, откуда мы знаем, какие приключения ждали молодую женщину в Западной Руси и по пути в Западную Русь?

2. Должен родиться малыш, а будущая мать и ее семья прекрасно знают, какова судьба ждет его сразу при рождении. Даже в Московии могли жить люди, достаточно смелые для подмены: подсунуть кремлевскому чудовищу какого-то другого новорожденного младенца — купленного, украденного, выменянного за земли и казну. И тем сохранить своего… Не очень гуманно? Но во всем времена матери, спасая детей, проделывали и не такое. Не по-христиански? Но мы уже знаем, что в XVI веке русские были не очень твердыми христианами.

В том-то и дело, что внебрачных детей у Ивана IV было много. Кто из них остался в живых, кто знал о своем происхождении — неведомо. В принципе «царевичи Дмитрии» могли маршировать отрядами, и никакого самозванства. Ловкость… э… ловкость чресел, и никакого самозванства!

Наиболее реален, на мой взгляд, вариант «неизвестного цареныша» и «подменыша»; причем обе версии вероятны примерно одинаково.

Возможно, к Вишневецким пришел и настоящий царевич Дмитрий, сын Марии Нагой, обязанный спасением тому, что его мать и князь Вельский шестнадцать лет назад убили какого-то другого, похожего на него мальчика.

Единственной мысли я совершенно не в силах допустить: что человек, венчанный на царство в 1605 года в Успенском соборе, был самозванцем.

Косвенные признаки

Этот человек был убежден в себе; он точно знал, что он — Дмитрий.

Современники, в том числе такие, которые видели не согнутые спины бояр и княжат, а настоящих феодальных владык: иностранцы на русской службе, послы иностранных держав, многожды отмечали «природное величие» Дмитрия. «В нем светилось некое величие, которое невозможно выразить словами и невиданное прежде среди русской знати и еще менее среди людей низкого происхождения», — писал Маржерет.