Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Как мы уже знаем, при Колумбе находились несколько священников и монахов, притом некоторые из них являлись королевскими шпионами. Их глава, фрай Бернардо Бойль (Буйль), арагонец, который вначале состоял в ордене бенедиктинцев, был другом детства и секретарем короля Фердинанда, послом во Франции и Риме; он стал одним из «минимитов», отшельников Святого Франциска – общества, которое образовалось вокруг Франциска из Паолы, праведника из Козенцы в середине XV века. Бойль вел переговоры с Францией от имени Фердинанда и Изабеллы по поводу Серданьи и Руссильона в 1490 году – дело, требовавшее особой осторожности. Он был человеком с весомой репутацией в обществе. Бойль сам провозгласил себя «апостольским викарием всея Индии». Его миссия была не особо ясна: возможно, монархи хотели, чтобы их протеже – адмирал – был под постоянным наблюдением.

Фердинанд и Изабелла написали Колумбу: «Мы посылаем с вами нашего преданного отца Бойля, вместе с другими религиозными личностями, чтобы… индейцы были осведомлены о нашей вере и смогли понимать наш язык»^{487}. Как пресвятой отец собирался общаться с аборигенами, было неясно, а его большой жизненный опыт во властных кругах делал его скорее политическим комиссаром экспедиции, а не священником^{488}. К тому же Колумб ему не нравился, и условия жизни на борту (а позднее и на суше) для него были попросту невыносимы, хотя он и называл себя аскетом-отшельником^{489}. В общем и целом, комбинация из Маргарита и Бойля означала, что во втором путешествии Колумба у короля Фердинанда были шпионы на самых важных позициях.

Также среди людей, имевших прямое отношение к религии, в экспедиции были фрай Педро де Аренас, совершивший первую мессу в Индиях^{490}; фрай Хорхе, командор рыцарей Сантьяго^{491}, и иеронимитский отшельник фрай Рамон Пане, каталонец, чей испанский был неидеален. «Человек столь простого склада ума, – писал о последнем Лас Касас, – что порой то, что он говорит, вводит в замешательство и не имеет какого-либо смысла»^{492}. Однако именно он написал первый отчет о таино Эспаньолы^{493}. Также в экспедиции участвовали отец Хуан де ла Дель и отец Хуан де Тисин, оба бельгийцы^[11], францисканские послушники со связями в Пикардии, а также Хуан де Боргонья, еще один францисканец из Дижона^{494}. Таким образом, состав экспедиции был почти интернациональным.

Также в экспедиции 1493 года были несколько женщин – мы узнаем о них из дневника адмирала: «…и я приказал им отдать мальчика-аборигена, найденного на одном из Малых Антильских островов, женщине, которая прибыла с нами из Испании»^{495}.

Колумб также взял с собой трех индейцев, которых он захватил в 1492 году и о которых Петер Мартир писал: «Все это было пересказано с помощью переводчиков-аборигенов, которых взяли в Испанию после первого путешествия…»^{496} Изначально было похищено больше индейцев, чтобы сделать из них переводчиков, но к тому времени остальные уже умерли. Также, возможно, на борту были рабы-африканцы – берберы, мулаты или негры из Западной Африки. В Севилье их было предостаточно; в основном ими торговал флорентийский купец Маркионни, который обосновался в Лисабоне, или же один из его посредников в Севилье, как, например, Джуанотто Берарди, друг Колумба^{497}. Лас Касас, конечно же, предполагал, что на кораблях были рабы-негры. По словам Бернальдеса, историка, Колумб вез двадцать четыре кобылы, а также десять жеребцов и трех мулов, но скорее всего в это число входили и скакуны рыцарей^{498}. Также на борту были и другие животные – свиньи, козы и овцы.

Большую часть членов экспедиции составляли рабочие, задачей которых было возделывать почву Эспаньолы, а также искать и добывать золото. Они поехали ради заработка, чтобы если и не стать идальго, то хоть немного подняться по социальной лестнице. Королевский казначей, Эрнандо де Сафра, получил просьбу подыскать в Гранаде «двадцать батраков и еще кого-нибудь, кто знает, как рыть оросительные каналы. И он не должен быть мусульманином»^{499}. Эти люди должны были привезти с собой кобыл, жеребцов, мулов и других животных, а также пшеницу, ячмень и «другие виды маленьких деревьев и фруктовых кустов»^{500}. Лас Касас позднее писал, что «если бы хоть один из этих людей знал, что за работа им предстоит, думаю, они бы не поехали»^{501}. Но Колумб планировал создать торговую колонию по всем генуэзским традициям (как, например, на Хиосе или в Гвинее), чтобы можно было отсылать домой мастику (смолу каучука, которую он встречал во время своего первого путешествия), хлопок и золото, а также рабов-«каннибалов».

Уже видны различия в ожиданиях Короны и Колумба. Колумб в конце концов хотел взять с собой семейных людей, которые сделали бы колонию стабильной, а также ремесленников и усердных геологов-разведчиков. «Даже нереиды и сирены оцепенели, когда флот отплыл», – писал доктор Гильермо Кома^{502}. Корона же пыталась повторить на Индийских островах успех Канарских^{503}.