Франко-прусская война. Отто Бисмарк против Наполеона III. 1870—1871 - Майкл Ховард

Наполеон III в железнодорожном вагоне 3-го класса прибыл в Шалон-сюр-Марн вечером 16 августа, и там, как и ожидал, в стадии формирования находилась еще одна армия. Паликао предпринимал героические усилия. Три корпуса правого крыла прежней Рейнской армии, 1, 5 и 7-й, поездами прибыли из Шомона и Бельфора, и их здорово поредевшие части и дивизии были пополнены новичками призыва 1869 года. Вновь сформированный 12-й корпус под командованием Трошю тоже был там – одна из его дивизий сформировалась из обученных регулярных частей, переброшенных с испанской границы, другая – из морских пехотинцев, которых не было возможности использовать для высадки в Германии, и третья – из только что призванных и необученных новобранцев. Доставлялись и вооружения, причем в гораздо больших количествах, чем требовалось. К 21 августа Шалонская армия, начиная под командованием Мак-Магона свою непродолжительную и завершившуюся катастрофой кампанию, насчитывала 130 000 солдат и офицеров, 423 артиллерийских орудия – пример искусства импровизации, которым по праву могла гордиться французская армия.

Несмотря на всю бурную деятельность, такое положение Наполеона III не вдохновляло. Регулярные войска, потрепанные в битвах и изнуренные долгим отступлением, уже не могли адекватно реагировать на распоряжения офицеров. «Это была ко всему безразличная толпа, – писал очевидец, – скорее прозябавшая, но не живущая, люди, едва переставлявшие ноги, даже если их подгоняли пинками, недовольно ворчавшие, когда их вырывали из тревожного сна». В дистрофичный организм влили новую кровь в виде неопытных новичков или тыловиков и хозяйственников, не умевших даже ходить в ногу, не говоря уже об обращении с оружием. За несколько дней, проведенных в Шалоне, нечего было и пытаться превратить их в солдат, и во время привалов на маршах каждую минуту отдыха приходилось использовать для боевой и строевой подготовки. В конце концов, из жителей с берегов Сены было укомплектовано 18 батальонов мобильной гвардии. Парижане принесли с собой весь деструктивизм, всю ненависть к сложившимся стереотипам, столь характерные для жителей столицы. На призыв Vive l’Empereur! они отвечали по-военному четко: «Раз! Два! Три! Дерьмо!» Они не разделяли стремления призывников из провинций всеми способами увильнуть от участия в сражениях. А Канробера приветствовали воплями: «Париж!» «Дети мои, – вежливо ответил им командующий. – Я, наверное, оглох. Вы, случайно, имеете в виду не «на Берлин!»?» Нет, они не имели это в виду, и маршал, как мы уже убедились, рекомендовал Паликао срочно разбросать их по крепостям на севере Франции.

Людей и вооружений было в достатке, но вот войсковой подвоз отсутствовал, не работали и службы. Солдаты 1-го и 7-го корпусов бросили свои ранцы на поле битвы у Фрёшвийера, и им их заменили из расчета один ранец на двоих. Артиллерия 7-го корпуса, задержавшаяся из-за перегруженности железных дорог, добралась до армии лишь незадолго до сражения у Седана, а в нескольких дивизиях почти полностью отсутствовало медицинское обслуживание. К этому следовало бы добавить хроническую нехватку карт.

Марна, Мёз (Маас) и Мозель

При наличии времени и расторопных командующих эти трудности ничего не стоило бы преодолеть, как несколько месяцев спустя Шанзи, д’Орель-де-Паладин и Федерб преодолеют и куда более сложные. По сравнению с армиями национальной обороны Шалонская армия с ее подготовленными командующими, превосходной артиллерией и кавалерией и ядром в лице опытных пехотинцев представляла собой вполне серьезный инструмент ведения войны, который в руках Наполеона I, вполне возможно, нанес бы противнику смертельный удар, и даже сейчас, окажись армия под началом достаточно опытного командующего, придерживавшегося осмотрительной и верной стратегии, она сумела бы надолго задержать немцев, что позволило бы Базену набраться сил для выступления и дойти до стен Парижа. Все огрехи армии, формировавшейся при Мак-Магоне, сами по себе не объясняют катастрофу под Седаном.