НКВД и СМЕРШ против Абвера и РСХА - Анатолий Чайковский

С целью концентрации и систематизации поисково-аналитической работы деятельность отдела Гелен разделил на четыре сектора. Первый (имевший на момент создания четыре участка, соответствующих группам армий «Север», «Центр», «Юг» и «А») ограничивался исключительно зоной боевых действий, занимался оценкой общей обстановки на Восточном фронте; второй – изучал проблемы советского тыла, непосредственно не связанные с зоной боевых действий. Его основным информационным источником выступали военнопленные. Путем синтеза («мозаики») полученных данных определялись промышленные и иные важные тыловые объекты, одновременно потенциально опасные для рейха в военном отношении, нарабатывались планы организации на наиболее уязвимых из них операций саботажа и диверсий[76].

Третий сектор на первых порах занимался юго-восточной Европой, преимущественно Балканами. Но размах и результативность партизанской войны вынудили Гелена переключить его на борьбу с подпольем и партизанами. Аллен Герэн утверждал, что интерес сектора проявлялся исключительно к «антигитлеровскому Сопротивлению в странах Восточной Европы, но не в Советском Союзе». Однако архивные документы убеждают: это далеко не так. Всевозрастающая угроза для сухопутных сил Вермахта на Восточном фронте со стороны партизан и подпольщиков потребовала участия отдела в организации противодействия «лесным бандитам», и прежде всего на оккупированных советских территориях.

Четвертый сектор по своим функциям был аналогичен третьему на начальной стадии его деятельности. В круг его интересов входили Скандинавские страны. В структуре отдела имелись также два вспомогательных отделения и четыре технические службы – картографии и сигнализации, переводчиков, фотолаборатория и картотека.

Не опасаясь гнева могущественного Германа Геринга, создавая отдел, Гелен в его структуру ввел и службу «Рю»[77]– подслушивания, во многом дублировавшую «Форшунгсамат» – радио-разведывательный орган рейхсмаршала. Работу развернули и служба массовых диверсий, центр психологической войны, военно-воздушное подразделение специального назначения, школы по подготовке агентов и диверсантов. На каждое из этих звеньев отдела «Иностранные армии Восток» возлагались свои обязанности: «Инсургирунг унд саботаже» («Восстание и саботаж» – она же служба массовых диверсий) сочетала разведку, террор и подрывную деятельность; центр психологической войны организовывал пропагандистские акции, среди них операцию «Комета» (с целью принуждения к массовому дезертирству, в течение нескольких дней по всей линии обороны советских войск с самолетов было сброшено 18 млн листовок); эскадрилья люфтваффе обеспечивала доставку в тыл Красной Армии агентов и диверсионно-разведывательные группы, проводила аэрофотосъемки, выполняла другие специфические задачи; «специальные учебные лагеря» готовили агентуру в школах, которые дислоцировались исключительно на территории Германии – в Дабендорфе (под Берлином), Милау (Восточная Пруссия) и в Познани.

Помимо агентурной, воздушной, морской и других разведок, с целью получения разведывательной и контрразведывательной информации, подразделения Абвера, СД и гестапо использовали техническую разведку. В этом направлении успешно работало и подчинявшееся непосредственно Герману Герингу «научно-исследовательское управление» военно-воздушных сил Германии. Оно главным образом стремилось осуществлять контроль над линиями фронтовой и внутренней радио-телефонной и телеграфной связи. В военно-морском флоте рейха такие же функции выполняла «служба наблюдения».

В сухопутных войсках техническая разведка была возложена на пребывавшую в компетенции Абвера «службу подслушивания». К данной работе с 1942 г. подключилась и служба «Рю» отдела «Иностранные армии Восток» генштаба ОКХ. Соперничая и конкурируя, все эти органы, как и служба инспектора связи Вермахта, занимались перехватом и расшифровкой радиопередач, телеграфных и телефонных переговоров. Особую сложность представляла расшифровка (разбивка кода) радиосообщений, требовавшая особого таланта, знаний и терпения…

Из протокола допроса от 19 ноября 1946 года обвиняемого Омельченко Ивана Григорьевича:

«Вопрос: Назовите условные обозначения немецкого разведывательного органа, сотрудником которого вы являлись?

Ответ: Немецкий разведывательный орган, сотрудником которого я был с января по август 1944 года, именовался «Нахрихтен-Абталюнг»». Находился он при немецкой дивизии, имевшей условное обозначение «Медведь». Сотрудники органа носили полевую форму Вермахта, имели те же звания, что и в немецкой армии. Отличительным знаком дивизии, как и разведоргана, был шеврон: «Стрела молнии». Крепился он на рукаве френча.

Вопрос: Укажите места дислокации органа?

Ответ: До того как расположиться в селе Степановка Херсонской области, «Нахрихтен-Абталюнг» дислоцировался на Кавказе и на Кубани. Штаб разведоргана размещался рядом со Степановкой в так называемом Психогородке. Охранялся он исключительно немецкими солдатами и был обнесен каменным забором высотой примерно в два метра. Службы разведоргана, в частности, радиоточки, имевшие название «Хорш-труппе», находились в домах жителей Степановки. Телефонную связь со штабом все службы поддерживали через центральный коммутатор.

Вопрос: Расскажите, что вам известно о структурном построении «Нахрихтен-Абталюнг»?

Ответ: Какому вышестоящему органу он был подчинен, я не знаю. Неизвестно мне и то, кто возглавлял «Нахрихтен-Абталюнг», были разговоры, что им руководил какой-то немецкий генерал[78]. В Психогородке размещался штаб, по-немецки «гешефт-циммер». В его подчинении находились «цвайтен функе компания», по-русски 2-я радиорота, имевшая 5–6 служб (точек), из них мне известно название только одной, в которой я работал в качестве радиоразведчика – «Хорш-труппе». Она насчитывала 7–8 сотрудников. На этой точке имелось 3 радиотелефонных аппарата (радиоприемника), на двух из них проводилось подслушивание передач фронтовых радиостанций советских войск и разговорная речь, на третьем принимались радиотелеграфные передачи. Помимо наземной радиоразведки, сбором разведывательных данных «Нахрихтен-Абталюнг» занимался и в воздухе, имея специальные радиоточки на самолете…».

Кроме офицеров, унтер-офицеров, зондерфюреров и рядовых, по данным Омельченко, в разведоргане работали и несколько переводчиков, осуществлявших перевод на немецкий язык расшифрованных и незашифрованных радиограмм и записанные телефонные переговоры. На радиоперехвате «трудились» исключительно лица, свободно владевшие русским. Распорядок дня «Хорш-труппы» был следующим: подъем в 6 часов, утренний туалет, завтрак. В 7.00 начиналась работа по радиоразведке, продолжавшаяся до 19–20 часов, затем свободное время и отдых. С персоналом проводились занятия по строевой и боевой подготовке, совершенствованию навыков по азбуке Морзе (прием на слух радиосигналов и работа на ключе).