Омар Хайям. Гений, поэт, ученый - Гарольд Лэмб

Библиотека в древнем городе Рее

По разные стороны ковра стояли Низам ал-Мулк и Омар Хайям. Впервые Управитель Державы получил отказ от астронома султана на свое письмо, и он еще не мог оправиться от удивления.

– Но почему? – вновь задал он свой вопрос. – Почему ты должен бросить камень непонимания и отказа на тропу нашего сотрудничества?

Низам сохранял внешнее спокойствие, но его распирало любопытство. Почти два поколения сменили друг друга, пока он управлял делами растущей империи сельджуков. Теперь империя простиралась от пустыни вдоль Великой Китайской стены до границ Константинополя, отделенного от империи узким проливом, разделяющим Азию от Европы.

Низам поправил кольцо с печаткой на тонком пальце и стал объяснять Омару, что представляет империя. Султан, добавил он, был отцом огромной семьи; его дела должны быть равны его возвеличенному положению. Его навыки в ведении войн принесли ислам в языческие страны и народы. Его победы увеличили авторитет его рода. Однако Малик-шах был внуком турецкого варвара. Если бы он возвратился со своими четырьмя сотнями тысяч всадников и разместился в мирных городах Хорасана, люди увидели бы только воина, сидящего без дела среди них, и, кроме того, его солдаты, приученные к полю битвы, доставили бы массу неприятностей селам.

– Что такое его армия? – задал риторический вопрос Низам. – Ты прекрасно знаешь, ходжа Омар: она состоит из турок с севера, из гулямов, которые являются детьми турок, воспитанных рабами войны, обученных только воинскому делу, а также грузин, туркмен, детей арабских племен. Немного там есть людей из Хорасана и еще меньше персов или арабов из Багдада. Мы не должны давать наделы земли такому неуправляемому в мирное время сброду, который может развязать гражданскую войну. Нет, когда война на Востоке будет закончена, мы повернемся на Запад, чтобы завоевать два роскошных приза, если на то будет воля Аллаха, – сам Константинополь и Египет.

На мгновение идея поразила Омара своей очевидностью. Священная война опалит землю раскольнического халифа и последний оплот цитадели кесаря. Разве не рассматривал он падение Иерусалима именно в этом свете? Низам, высохший и ставший напоминать пересохший пергамент, казалось, продолжал оставаться непобедимым – этакий алхимик власти, фокусник, управляющий жизнями людей.

Затем иллюзия исчезла. Каждая новая кампания могла быть оплачена жизнями и богатством только очередных завоеваний. В границах нового государства, построенного Низамом, не было места для той победоносной машины, которая создавала это государство, сельджукской армии. Что они будут делать с боевыми слонами, привезенными из Индии? Или тысячами турецких офицеров, приученных жить грабежом?

– При помощи армии, – возразил он, – вы создали огромную империю, которая, в свою очередь, нуждается в огромной армии, чтобы защитить себя. Тогда как иначе оплатить расходы этой более мощной армии, кроме как новыми завоеваниями? И чем это все кончится?

Низам кинул быстрый взгляд на астронома. Он полагал, что Омар не задумывается ни о чем, кроме своей науки, случайных танцовщиц и вина. Пока Омар и Малик-шах оставались послушны, его, Низама, планы могли претворяться в жизнь без помех. Но если Малик-шах вернется в Хорасан и покинет свое боевое седло, он скоро возьмет бразды правления в свои руки.

Этого Низам желал меньше всего. Он твердо полагал, что все завоевания Малик-шаха были предопределены свыше, так же как и его, Низам ал-Мулка, право управлять империей.

– Это предопределено свыше, – произнес он, – такова воля Аллаха, что наш султан должен свершить свои завоевания, а мы должны управлять ими.

Омар изучал рисунок ковра перед коленями.

– Выходит, свыше предопределено и то, что я должен солгать султану относительно предзнаменования звезд?

– Веришь ли ты, что судьбу человека можно прочитать по звездам?

– Нет.

– Я тоже. – Низам улыбнулся и решил, что Омар наконец станет благоразумным. – Так, если предзнаменования, читаемые по звездам, есть ложь, зачем ты упорствуешь и отказываешься написать Малик-шаху о предзнаменовании, которое будет лучше всего вести его по дороге к победе? – Неожиданно он вспомнил о том, что озадачивало его в течение нескольких дней. – Человек, назвавший себя Хасан ибн Сабах, прибыл сюда за четыре дня до того, как твое письмо из Каср-Качика попало мне в руки. Он утверждал, что способен предсказывать будущее, и он поведал мне следующее: «Скоро, через несколько дней, о достопочтенный, вы получите послание от астронома султана, в котором будет только одно слово – «нет». Кто такой этот Хасан, которому известны твои секреты?