Лукреция Борджиа. Лолита Возрождения - Наталья Павлищева

Лукреция задумалась. Будь у нее выбор: всеобщая любовь или имя и ее родные, что выбрала бы? И поняла, что все равно осталась бы Борджиа! Да, она Борджиа и не намерена скрывать это ни перед кем! Даже если бы в комнату вдруг ворвались бандиты Каррачьолло, Лукреция все равно повторила бы это.

А всеобщую любовь она завоюет. В Ферраре завоюет, несмотря на множество самых страшных и гадких слухов, которые распространяют о ней Изабелла, вот эта Елизавета и множество других ненавидящих «выскочек Борджиа». Несмотря на все недостатки, Чезаре ее брат, а лучшего отца, чем Александр, и пожелать трудно.

С воспоминаниями об оставшемся в Ватикане отце она заснула.

Разбудили ее до рассвета, сообщив, что отряд Ромиро подошел к городу и готов сопровождать дальше. Но они решили не входить в сам Римини, чтобы не вызывать ненужных разговоров. Разумное решение, похвалила Лукреция и приказала немедленно отправляться.

Торжественных проводов не получилось, сонным слугам пришлось быстро уложить вещи, а сопровождающим, кое-как одевшись, двинуться в путь. Недовольная Елизавета попробовала ворчать, но Лукреция довольно резко оборвала ее:

– Если бы не вы, мы могли бы ехать без охраны и в свое удовольствие.

– При чем здесь я?

Ответом был только взгляд, но Елизавета Гонзага поняла, что и Лукреция умеет смотреть так, что по спине побегут мурашки. И все же немного погодя она еще раз попыталась испортить Лукреции настроение:

– Хочу тебя обрадовать, Джованни Сфорца решил тоже приехать на вашу свадьбу, ведь мы родственники Изабелле.

Лукреции стоило больших усилий не разразиться слезами или возмущенными воплями. Но Елизавета этого только и ждала, а унижаться перед этой змеей не хотелось. Выглянув за полог носилок, в которых они ехали, и дав несколько распоряжений охране, Лукреция снова откинулась на подушки:

– Джованни? Он не боится неприятностей?

– Каких? – приподняла бровь Елизавета. В голосе слышалась откровенная насмешка.

– Я слишком много неприглядного знаю о нем. – Голосок у Лукреции ангельский, но это не обмануло Гонзага. Насторожившись, она, однако, вида не подала.

– Но пока неприглядное рассказывает он о тебе.

– Конечно, почему бы не говорить, если я далеко. Посмотрим, рискнет ли он это сделать мне в глаза.

– Что ты знаешь о нем такого, чего должен бояться Джованни?

Лукреция широко улыбнулась:

– Я не Джованни Сфорца, не забывай, если скажу, то только в лицо. К тому же у меня есть документы, кое-что подтверждающие.

– То, что он импотент? Но граф Пезаро женился и весьма счастлив в новом браке.

– Столь счастлив, что никак не может забыть первый. Но документы вовсе не касаются наших с ним отношений. Если у тебя есть с ним связь, передай, что я могу их обнародовать. И в случае, если по его вине что-то случится со мной, они тоже станут известны.

Лукреция блефовала, никаких документов о предательстве бывшего супруга и его продаже секретов врагам у нее не было, но она понимала, что если понадобится, то Папа быстро найдет свидетелей, и документы будут. Сейчас ей хотелось одного: чтобы Елизавета, наконец, оставила ее в покое!

Получилось, озадаченная Гонзага до самой Феррары больше в разговоры не вступала. Лукреция поняла, что временами ей придется показывать зубы и давать понять, что на них может быть яд, без этого в Ферраре ее просто съедят. Ничего, я Борджиа, я справлюсь, решила она про себя.

И вот, наконец, трудный, хотя и не такой уж далекий путь позади, по ту сторону реки По Феррара. Переодевшись из дорожного в нарядное платье, Лукреция стояла на пароме и смотрела на стены города, в котором ей предстояло жить. Как-то встретит ее Феррара?

Рядом хмыкнул Ферранте:

– Сестрица едет.

Лукреция чуть прищурила глаза; действительно, к берегу, видно, предупрежденная стражей, приближалась целая кавалькада всадников. Впереди женщина. Уверенная посадка в седле выдавала опытную наездницу. Адриана подтвердила:

– Маркиза Мантуи выехала встретить вас.

Что это значило – Изабелла решила почтить ее потому, что действительно хотела добра, или это попытка разглядеть невесту раньше всех и успеть сделать какую-то гадость? Оглянувшись на Елизавету, Лукреция поняла, что второе, уж слишком злорадной была улыбка Гонзага.

Изабелла постаралась вложить в свое приветствие и объятья столько надменности и презрения, что Лукреции показалось, будто она обнимается с огромной змеей. Один неверный шаг, и тебя проглотят. Теперь постоянная злость Елизаветы выглядела просто мелким недовольством. Не зря ли она вообще ввязалась в эту историю с замужеством в Ферраре?

Но Изабеллу сопровождал красивый молодой человек, взгляд которого был весьма дружелюбным.

– Мой брат, незаконнорожденный сын герцога Феррары Джулио, – представила его маркиза Мантуи, явно сделав ударение на слове «незаконнорожденный», мол, кому же, как не ему приветствовать незаконнорожденную дочь Папы.

Изабелла тут же сделала вид, что заметила Елизавету, и бросилась к ней с возгласом:

– Ах, дорогая, как я рада тебя видеть!

Герцогиня Урбино ответила тем же, казалось, две возлюбленные сестры заключили друг дружку в объятья, но Лукреция уже ничему не верила. А еще говорят, что в Риме нечестны, что Борджиа фальшивы! Посмотрели бы эти объятья двух змей, готовых объединиться против нее.

Это же подумал и Джулио, он усмехнулся и тихонько шепнул Лукреции, кивнув на прижимавшихся щекой к щеке женщин:

– Две змеи…

Ответом был лукавый взгляд. Джулио подмигнул, стараясь, чтобы никто не заметил.

Лукреция мысленно вздохнула с облегчением: не все в Ферраре такие, как Изабелла, братья относились к ней неплохо, да и Изабелла не станет жить в Ферраре постоянно, у нее есть Мантуя. Надо только продержаться несколько недель, пока маркиза не уедет восвояси, а потом все наладится.

Старый герцог Феррары встречал сноху, спокойно глядя на то, как она подходит, как опускается на колени. Так же спокойно поднял ее и поцеловал в щеку:

– Я рад видеть тебя, дитя мое, в Ферраре. Это мой сын Альфонсо, твой муж.

Лукреция с Альфонсо обменялись взглядами, ничего не сказавшими остальным, они не стали рассказывать, что уже знакомы, это ни к чему знать противной Изабелле.

Дело в том, что, не вытерпев из-за самых разных нелепых слухов, в основном распространяемых сестрой о его будущей жене, Альфонсо, как мальчишка, бросился ей навстречу и поздно ночью прибыл туда, где пока остановилась невеста со своей свитой. Не показываясь никому, Альфонсо успел познакомиться с Лукрецией и понять, что та вовсе не монстр, каким рисовала Борджиа Изабелла.

По тому, как разглядывал ее Альфонсо, Лукреция поняла и его опасения, и то, что самое трудное еще впереди, поскольку маркиза Мантуи не упустит ни единой возможности сделать ей гадости или ославить на всю Италию. Что ж, хорошо, что поняла это заранее, а не тогда, когда было бы уже поздно.