Лукреция Борджиа. Лолита Возрождения - Наталья Павлищева

– Ты будешь любимым для всех. Тебя ждет великое будущее…

А от Папы приходили одно за другим почти требования вернуться в Рим, в его словах был резон, Родриго Борджиа настаивал, чтобы дитя родилось в Риме:

– Я хочу видеть, как крестят моего первого внука! Я имею на это право!

В конце концов, он даже пригрозил, что вызовет Лукрецию с отчетом как губернатора. Дочь долго смеялась над такой угрозой:

– Папа бросит меня в темницу, и там я рожу.

И все же не только требование отца подтолкнуло Лукрецию вернуться в Рим, в октябре она уже не могла долго ездить верхом – опасно, не могла составлять компанию мужу, а самому Альфонсо было в Сполето просто скучно. Поэтому, когда пришло сообщение, что в Рим вернулась Санча, Лукреция тоже заторопилась в родной город. Пусть она родилась в Субиако, родным все равно считала Рим.

В середине октября они с Альфонсо вернулись в Рим, радости Папы не было предела.

– Лукреция… девочка моя… как ты выросла и похорошела!

– Выросла? Ваше Святейшество, я давно не расту, растет только мой живот.

Родриго осторожно приложил ладонь к большому животу дочери:

– Скоро?

Та кивнула:

– Через неделю…

Родила через две.

– Мальчик! Донна Лукреция, у вас сын! А какой хорошенький!..

Счастливая мать приняла маленький сверток, заглянула в личико:

– Как он похож на Альфонсо.

Родриго Борджиа, в свою очередь, глянул на внука:

– Вот еще! Вовсе не на Альфонсо, он вылитый Борджиа.

Дошла очередь и до самого отца, Альфонсо смотрел на сморщенное личико малыша, пытаясь понять, что к нему чувствует. И тут мальчик открыл глазки, голубые, как у всех новорожденных, сладко чмокнул губками и заснул снова.

– Лукреция, у него голубые глаза, как у тебя.

– Я же говорю: Борджиа! – с удовлетворением подтвердил понтифик.

– Как его назовут?

Альфонсо не успел открыть рот, чтобы ответить на этот вопрос, его опередила Лукреция:

– Родриго в честь дедушки.

Вообще-то, в Италии первенца называли в честь отца, и хотя Альфонсо был не против назвать в честь Папы, его задело скорее то, что Лукреция даже не посоветовалась. Она так привыкла решать все сама, что не подумала о необходимости обсудить такую важную вещь с мужем. Санча только головой покачала. А вот Родриго Борджиа даже прослезился от радости.

Рождение внука примирило Родриго Борджиа с необходимостью терпеть рядом Альфонсо. В конце концов, если дочь счастлива со своим мужем, то ни к чему искать другого. А Лукреция действительно была счастлива. Ее поздравляли, говорили о том, насколько она похорошела, хотя куда уж больше, твердили, что такого красивого малыша Италия еще не видела!

Крещение сына Лукреции и Альфонсо вылилось в настоящий праздник и было обставлено не просто роскошно, а сверхроскошно. Конечно, все понимали, что крестят не столько первенца герцога и герцогини Бисельи, сколько внука Папы и сына любимой дочери Борджиа. Церемония затмила собой все, что до сих пор видели римляне, понтифик сумел выжать из семейного праздника и политические дивиденды, ведь крещение общего с Арагонской династией малыша символизировало как бы примирение Ватикана и Неаполя. Мало кто из понимавших реальную ситуацию в такое примирение из-за крошечного Родриго поверил, но все сделали вид, что верят. Король Неаполя тоже прислал поздравления и подарки внучатому племяннику. Иллюзия примирения состоялась.