История человечества в великих документах  - Кирилл Бабаев

• Реформация в Европе

• рождение капитализма

• начало Нового времени

Пламя обычно разгорается из искры, но на этот раз всё с пламени и началось. Документ, о котором пойдёт речь в этой главе, изменил историю человечества не потому, что был создан, а потому, что был уничтожен: если точнее, сгорел, брошенный в костёр рукой революционера. Вместе с ним весело горели все Средние века, феодальная Европа и вековое могущество римских пап, а искрами его оказались капитализм, светское государство и Новое время. Речь пойдёт об указе папы Льва X, и бросил его в огонь августинский монах из немецкого Виттенберга по имени Мартин Лютер.

Историю Реформации обычно начинают с 95 тезисов «Диспута о силе индульгенций», который Лютер то ли прибил, то ли не прибивал к дверям виттенбергской церкви 31 октября 1517 года. Однако, вопреки распространённому мнению, Лютер в своих тезисах не нападал на папу и вообще не помышлял ни о какой реформе. Он всего лишь увещевал Льва X как своего верховного руководителя прекратить торговлю отпущениями грехов, которая давно возмущала интеллигенцию по всей Европе. Лев X был скорее дельцом, нежели пастырем (он стал папой, не будучи даже священником), и вскоре после своего избрания он запустил по Европе очередной краудфандинг по продаже индульгенций – на этот раз на строительство знаменитого собора Святого Петра в Риме (должно быть, литой девиз «Пожертвуйте на строительство храма» родился именно тогда). Торговцы безгрешием пользовались специальной папской таксой, где указывалось, что убийце брата, сестры, отца или матери прощение греха будет стоить 17 ливров, а священник, изнасиловавший девственницу, может искупить грех всего-то за 2,4 ливра. Это безумие стало последней каплей для добропорядочных немецких бюргеров, и Лютер убеждал папу отменить его:

«Надеяться, что папские отпущения таковы, что могут простить грех человеку, даже если он, предполагая невозможное, обесчестит Матерь Божию, – значит, лишиться разума».

Основные догматические различия католицизма и протестантизма

Церковь отреагировала в стиле «Разговорчики в строю!» Декларация Лютера о том, что прощение грехов возможно только в результате раскаяния человека перед Богом, в Риме поняли правильно. Раз человек может общаться с Христом напрямую, а нужен ли ему посредник в виде католической церкви с её постоянным вымогательством денег? Выходит, Лютер покушался на самое святое – церковные доходы:

«Почему папа, который ныне богаче, чем богатейший Крез, возводит этот храм святого Петра охотнее не на свои деньги, но на деньги нищих верующих?»

Вначале церковь пыталась давить на Лютера, но с религиозными фанатиками такое не проходит – это его только раззадорило. Каждая угроза со стороны Рима приводила только к новым претензиям виттенбергского монаха к католической церкви. Булла «Восстань, Господи!» была подписана папой 15 июня 1520 г. и стала последней каплей керосина для костра Реформации. Папская канцелярия не придумала ничего лучше, чем перечислить в столбик все основные тезисы Лютера, ещё больше способствуя их популярности в Германии:

«Заблуждается тот, кто считает, что индульгенции целительны и полезны для духовного блага… Римский понтифик не является наместником Христа, в лице Петра поставленным Самим Христом над всеми Церквами всего мира… Сожжение еретиков противоречит воле Духа».

К тому времени известность Лютера и его призывов уже невозможно было игнорировать. Печатный станок Гутенберга, начавший работу именно с печати индульгенций, теперь в считаные месяцы сделал знаменитым их главного противника. Ярого монаха поддержали и горожане, и интеллектуальная элита, и крестьянство – все те, кому надоели разврат и ненасытность католической церкви. По вкусу пришлись речи Лютера и многим князьям: треть всей собственности в Германии принадлежала папству, и у герцогов с графами были свои планы на это богатство. Так что призыв папы к крестовому походу против еретика

(«Мы просим его искренне, чтобы он и его поборники, приверженцы и сообщники… прекратили проповедовать… и публиковать книги и памфлеты… Все писания, содержащие какие-либо или все его заблуждения, должны быть сожжены. Далее, сей Мартинус должен навеки отречься от подобных заблуждений и взглядов».)

был воспринят, мягко говоря, неоднозначно. Булла Льва X окончательно превратила «сего Мартинуса» из католика в протестанта. Когда текст папского послания дошёл до него, разъярённый Лютер собрал людей на одной из площадей Виттенберга, велел разжечь костёр и лично бросил в огонь документ с подписью божьего наместника, сопроводив его словами, неслыханными в Европе:

«Поскольку ты погубил истину божью, погибни сегодня сам в этом огне!»

На следующий день, во время очередной своей университетской лекции, Лютер не сбавил оборотов и обрушил поток ругательств на «антихристовую папскую церковь», причём вопреки традиции говорил не по-латыни, а на немецком (отлично подходящем для такого рода речей, надо сказать). Реформацию теперь было уже не остановить – папство своими руками запустило её.

То, что главным разногласием между католиками и протестантами стали именно деньги, а не догматы веры, свидетельствовало ещё об одном: в Европу стремительно врывался капитализм, и лютеранство открыло перед ним двери не только домов, но и соборов. На смену набожности приходили бережливость и предпринимательская инициатива, на смену поискам рая небесного – стремление работать и богатеть. Лютер всего лишь выражал чаяния своего времени, увещевая сограждан, что деньги им нужнее, чем церкви: