Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва - Виктор Поротников

Всеволод и не предполагал, что его жизнь на Руси, куда он так стремился, будучи невольником в Орде, окажется столь безрадостной. Сначала Всеволоду не удалось обосноваться близ Мурома в селе Карачарове, сожженном дотла татарами. Теперь вот, живя в Москве, Всеволод чувствует себя кабальным смердом, пребывая у родного брата на посылках. Более всего Всеволода печалило то, что он не видел выхода из своего нелегкого положения. Он был кругом в долгах, поэтому не мог порвать со своим алчным старшим братом.

Над Москвой понемногу сгущались сумерки, пропитанные кисловатым запахом дыма; это у Яузы-реки дымили бани. Багряное солнце, скатившись к дальнему лесу, почти скрылось в облаках, окрашенных пурпуром.

Прохожих на улице было мало. Всеволод шагал, взбивая сапогами густую дорожную пыль. Из-за высоких частоколов лаяли цепные псы, потревоженные его шагами. Тут и там хлопали воротные калитки, это местные ремесленники и торговцы возвращались к родным очагам из кузниц и с торжища.

Уже подходя к Бондарному переулку, Всеволод вдруг услышал, как его кто-то окликнул по имени. Подняв голову, Всеволод увидел богато одетого вельможу, светло-русые волосы которого были скреплены серебряной диадемой. На лиловом плаще вельможи искрились узоры, вышитые золотыми нитями. Из-под плаща выглядывали красные сафьяновые сапоги с загнутыми носками.

Позади вельможи теснились трое слуг в высоких шапках с меховой опушкой, один из которых держал под уздцы вороного оседланного коня.

– Здрав будь, друже! – воскликнул вельможа с улыбкой на устах. – Чего идешь, голову повесив?

Это был князь Астис, сын Валимунта, литовец родом. В свое время Валимунт, сын Ольгерда, поступил на службу к московскому князю Ивану Красному, отцу Дмитрия Донского. После смерти Ивана Красного Валимунт уехал обратно в Литву, но сын его Астис остался на службе у Дмитрия Донского. Астис женился на русской боярышне, принял крещение. Русичи называли Астиса на свой лад Остеем.

Когда Всеволод приехал в Москву из Мурома, то случай свел его с Остеем, который предложил ему стать гриднем. Всеволод тогда отказался от предложения Остея, имея намерение заняться торговлей, по примеру старшего брата. Впоследствии Всеволод не раз пожалел о том, что не пошел в дружину к Остею, завязнув в долгах, как муха в паутине.

Всеволод приблизился к Остею, чтобы пожать ему руку.

– Здрав будь, князь, – сказал он. – Заботы гнетут меня, потому и не гляжу по сторонам.

– Жизнь без забот не бывает, – заметил Остей, не спуская со Всеволода своих светло-голубых глаз. – Хочу вновь спросить тебя, витязь. Не пойдешь ли ко мне в дружину? Поверь, это избавит тебя от многих невзгод.

– Я бы рад служить тебе, князь, но… – Всеволод замялся, неловко топчась на месте. – В кабале я у брата своего, долгами он меня опутал.

– Помнишь, я говорил тебе прошлой осенью, что так и будет. – Остей с хитрым прищуром покачал головой. – Но ты не поверил мне, приятель. Уж не обессудь, но брат твой – скряга, каких поискать! Иди ко мне в дружину, а я оплачу все твои долги.

– Коль так, князь, буду преданно служить тебе, видит бог! – растроганно произнес Всеволод.

– Приходи завтра на мой двор, – промолвил Остей, дружески похлопав Всеволода по плечу. – Урядимся с тобой честь по чести при свидетелях. Там же получишь воинскую справу и серебро в уплату долга.

Подворье князя Остея находилось в селе Кулишки, что на самой окраине Великого Посада. В этом селе были погребены бояре и воеводы, павшие в Куликовской битве. Рядом с их братской могилой Дмитрием Донским была выстроена деревянная обетная церковь. Храм этот назывался Дмитровским, поскольку был посвящен святому воину Дмитрию Солунскому.

Всеволоду уже доводилось бывать в Кулишках по своим торговым делам, поэтому ему было ведомо, где стоит Остеев двор. На другой день спозаранку Всеволод пришел к высокому крыльцу Остеева терема. Оказалось, что Остей чуть свет отправился на совет к великому князю, поэтому со Всеволодом разговаривала княгиня Кристина, жена Остея.

Это была среднего роста, молодая, статная женщина, белолицая и голубоглазая. Кристина была дочерью московского боярина Федора Воронца. У нее было миловидное круглое лицо с мягко закругленным подбородком, с ласковыми и очень красивыми глазами. Одета Кристина была в длинный льняной летник белого цвета с голубыми узорами по вороту и на рукавах, ее голова была укрыта тонким белым повоем, скрепленным на лбу широкой диадемой с красным орнаментом в славянском стиле. На тонких пальцах княгини поблескивали золотые перстни.

Весь облик супруги Остея дышал очарованием.

– Муж все мне разъяснил перед уходом, – молвила Кристина, обменявшись приветствиями со Всеволодом. – Давай поднимемся в терем, тебе нужно подписать договор, если все его условия тебя устроят.

Поднимаясь по теремным ступеням, Всеволод спросил у Кристины, идущей впереди него, долго ли будет отсутствовать Остей.

– Ожидать ли мне его здесь? – добавил Всеволод. – Иль я могу идти по своим делам?

– Я думаю, совет у великого князя продлится долго, – заметила Кристина, не скрывая своей тревоги. – Гонец, прибывший к моему мужу, сообщил ему, что орда Тохтамыша внезапным наскоком захватила Лопасню и переправляется через Оку.

Всеволод на мгновение лишился дара речи, взирая на Кристину так, словно та произнесла нечто непристойное или неправдоподобное. У него спутались мысли и стеснило дыхание от услышанного. Кристина продолжала что-то говорить, переступив дверной порог и жестом приглашая Всеволода следовать за нею. Всеволод машинально шел за Кристиной, объятый смятением, совершенно не вникая в то, что она говорит. Даже когда ему вручили для прочтения бумагу, которую следовало подписать, Всеволод пребывал, как в полусне. Он пробежал глазами договор, не вникая в его смысл, ибо мысли его были совсем о другом. «Тохтамыш все-таки двинулся на Русь! – думал Всеволод. – О господи, как скоро это случилось!.. Татары уже на окской переправе, в трех переходах от Москвы! Как такое произошло?.. Где же были дальние московские дозоры?»

Слух о татарах, нежданно-негаданно объявившихся на Оке, переполошил жителей Москвы. Торг гудел, как растревоженный улей. Повсюду звучали разговоры, мол, по зову великого князя уже собираются ратники то ли на Кучковом поле, то ли у села Кудрино, что на Яузе-реке. Купцы-иноземцы спешили завершить свои сделки и покупки, чтобы до наступления вечера отъехать из Москвы. Кое-кто из местных торговцев тоже грузили на возы самый ценный товар, собираясь в путь: одни – в Суздаль, другие – в Переславль-Залесский… Торговый люд был обеспокоен тем, что, если русские полки не смогут одолеть татар, тогда Москва окажется в осаде. Такое в прошлом уже случалось и не раз в пору литовских вторжений.

Всеволод, придя домой к старшему брату, застал того в сильном расстройстве.

– Слыхал о татарах, брат? – бросил Всеволода Аким, роясь в сундуке с мехами. – Не придется тебе в Рязань ехать, поедешь во Владимир. Может случиться, что нехристи Москву обступят, поэтому надо загодя отправить отсель меха, ткани, жемчуг, серебро и моржовую кость. Соленую рыбу, мед и воск я сплавлю речным путем в Звенигород. – Аким повернулся ко Всеволоду. – Как самочувствие Агафьи? Можешь взять ее с собой.