Радиевые девушки. Скандальное дело работниц фабрик, получивших дозу радиации от новомодной светящейся краски  - Кейт Мур

Впрочем, никакого значения это уже не имело: компания получила то, что ей нужно, и у нее были другие источники информации. Фирма наняла частных детективов, чтобы они следили за этими пятью девушками, в надежде раскопать на них какой-нибудь компромат, чтобы предъявить в суде. Берри, возможно, подозревал, что могут быть использованы такие грязные приемы, и еще и поэтому решил начать именно с дела Грейс.

Тем не менее незапятнанная репутация Грейс Фрайер вовсе не гарантировала, что грязь, которой ее может облить компания, к ней не прилипнет. Уже давно была известна сплетня – точнее, даже не сплетня, а достоверный факт, черным по белому изложенный в свидетельстве о смерти Амелии Маггии. Она умерла от сифилиса, так кто сказал, что все остальные, работавшие вместе с девушкой такого рода, не были затронуты той же самой болезнью Купидона? По улицам Оранджа стали разноситься слухи, от которых девушкам было уже не отмыться, как в свое время они не могли избавиться от прилипшей радиевой пыли. «Знаете, как в маленьких городах люди любят посудачить…» – позже сказал один из родных Грейс.

USRC не забыла, что однажды Грейс предложила им урегулировать претензии за 5000 долларов. В своем официальном ответе Берри фирма в последнем абзаце написала: «Не могли бы вы сообщить нам свою минимальную сумму урегулирования иска. Торговаться никто не собирается, просто сообщите нам свое лучшее предложение».

Как и следовало, Берри рассказал об этом Грейс. Можно только вообразить ее реакцию. Берри написал в ответ команде юристов USRC – команда теперь представляла интересы трех разных фирм, в том числе страховщиков компании, которым пришлось бы самим раскошелиться в случае победы девушек, – «по поводу досудебного урегулирования [Грейс] не желает делать каких-либо предложений». Другими словами: встретимся в суде.

Берри немедленно принялся выстраивать дело. Он поспешил встретиться с людьми, поддерживающими девушек – Уайли, Гамильтон, Хоффманом, Мартландом, Хамфрисом и фон Зохоки, – и потратил немало времени на изучение их записей и разговоры с ними. Уайли изложила ему изобличительную историю о том, что ей удалось узнать: «Когда ее сотрудники начали болеть, корпорация не сделала ничего. USRC предприняла все возможное, чтобы скрыть эту проблему и лишить своих работников надлежащей помощи».

Узнав о сокрытии отчета Дринкера, Берри сразу же понял значимость подобного обмана для их дела – и написал Сислу Дринкеру с просьбой выступить в суде на стороне девушек. Дринкер, однако, через своего секретаря ответил, что «не собирается давать показания». Все лето Берри пытался его переубедить, но в конечном счете был вынужден организовать официальные повестки в суд.

Дринкер оказался не единственным врачом, не захотевшим давать показания. «Несмотря на свое полное сочувствие девушкам, – написал Мартланд, – я не могу принимать чью-либо сторону в гражданском иске».

Мартланд ненавидел адвокатов и не имел ни малейшего желания участвовать в судебных баталиях; как бы он ни любил детективы про Шерлока Холмса, судебные драмы были ему не по вкусу.

Так как осталось неясным, даст ли Мартланд показания – Берри не прекращал попыток его уговорить, – адвокат принялся разыскивать другого специалиста, готового сделать анализ дыхания девушек, чтобы доказать наличие в нем радиации. Но как бы Берри ни старался, он то и дело заходил в тупик. В Бостоне он нашел одного специалиста, выразившего готовность помочь, однако девушки были слишком больными для таких поездок.

В другом лагере тем временем подобных проблем не было, так как Флинн по-прежнему играл роль эксперта, причем не только в USRC, как вскоре выяснил Берри.

Адвокат уже знал о случаях отравления радием в часовой компании Waterbury. По сути, это доказывало производственный характер болезней его клиенток. Берри написал в Комиссию по компенсациям трудящимся в Коннектикуте – именно в этом штате базировалась часовая фирма – в надежде заполучить доказательства, которые он мог бы представить в суде. Ответ комиссии был совершенно неожиданным. «Если бы кто-либо в нашей юрисдикции стал жертвой производственной болезни, – написал один из ее членов, – мне бы стало об этом известно, так как производственные болезни в этом штате уже несколько лет подлежат компенсации. Никаких подобных заявлений мне предоставлено не было. До меня доходили те же слухи, что и до вас, однако я ничего о них не знаю».

Ситуация сложилась парадоксальная. В законодательстве Коннектикута был утвержден более благоприятный срок исковой давности в пять лет, которых бы как раз хватило, чтобы красильщица циферблатов узнала о своем отравлении радием и подала в суд. К этому времени в Waterbury умерли как минимум три красильщицы и многие заболели. Неужели ни одна семья не подала в суд?

Никто из них этого не сделал, и тому была веская причина: доктор Фредерик Флинн. Флинн имел доступ к девушкам из Waterbury чуть ли не с того момента, когда они только начали болеть. У него были особые полномочия, и девушки не только знали его, но и доверяли ему. Когда он сказал им, что их здоровье в полном порядке, они не сомневались в его словах. А когда про отравление радием стало известно, Флинн «взял на себя двуличную роль: перед красильщицами циферблатов он изображал обеспокоенного медицинского специалиста, но ради компании убеждал красильщиц соглашаться на досудебное урегулирование, которое полностью освобождало компанию от какой-либо дальнейшей ответственности».

Именно поэтому ни одно из дел не дошло до Комиссии по компенсациям трудящимся – любые претензии, которые могли возникнуть, фирма сразу же старалась по-тихому уладить. Отличие подхода часовой компании Waterbury от политики корпорации USRC объяснялось одной очевидной причиной – и ключ к разгадке крылся в ее названии. Так как Waterbury была часовой компанией, а не той фирмой, чей бизнес связан исключительно с радием, то, соглашаясь на выплату компенсаций – и тем самым негласно признавая, что краска причинила девушкам вред, – она не подвергала риску свой основной бизнес, потому что не зарабатывала на продаже радия. Таким образом, когда сотрудники компании начали умирать, она попросту договаривалась со всеми во внесудебном порядке, используя в качестве посредника чуткого доктора Флинна. «В этих переговорах, – прокомментировал один из современников, – преимущество было на стороне Флинна. Он прекрасно знал, чего хочет, а девушки, с которыми он имел дело, были все без исключения юными, простодушными, ранимыми и даже и не думали обратиться к юристу». Если бы женщины из Waterbury получили юридическую консультацию, они бы выяснили то, что Берри уже прекрасно знал: в соответствии с законом штата Коннектикут многие из них могли запросто выиграть суд благодаря пятилетнему сроку исковой давности. Стоит отметить, что срок исковой давности составлял пять лет лишь на момент обнаружения отравления радием; после обращения девушек в суд закон был переписан и срок сокращен.