Настоящая Спарта. Без домыслов и наветов - Андрей Савельев

Антропологические черты жителей Спарты установить непросто. Легко впасть в ошибку, не замечая особенностей производства миниатюр, на которых черты человеческого лица искажаются – преувеличиваются глаза и нос. Однако имеются явные указания на полиэтничный состав населения Спарты.

Мужские профили на спартанских миниатюрах 7 в. до н. э.

Плоские изображения в профиль носаты, но достоверно отличаются от семитических – чаще всего нос и лоб образуют одну линию, при этом крылья носа выступают слабо и массивность носа невелика. Это общая черта спартанских, ассирийских, этрусских изображений. Логично предположить, что в данном случае мы имеем дело с «троянским» или «ассирийским» типом – основным для спартиатов и совпадающим с «каноническим» типом в сюжетах Троянской войны. Но за длительное время жизни бок о бок с носителями иных антропологических признаков, в различных слоях спартанского общества антропологические типы должны были частично смешаться. Это мы можем видеть по лицам куросов, которые не принадлежат к одному типу. Тем не менее, восточный тип сохранился в изобразительном искусстве в основном без изменений (прежде всего, в вазописи).

Среди спартанских изображений имеется тип лица, более гармоничный, чем почти карикатурный «семитский» и носатый «ассирийский». Подобные лица несколько скуласты и чем-то напоминают славянский тип. На то, что мы имеем дело не с архаичными изображениями, а с произведениями, сделанными с натуры, указывают различные признаки – фигура бегуньи или усатое лицо спартанца, явно нарушающее традицию «безусости», о которой известно из многих источников и т. д.

Портретные образы спартанцев.

Уплощенные лица чаще всего встречаются в дедалическом стиле (по имени легендарного мастера Дедала), который схож для Спарты и для Этрурии. Можно предположить, что этот тип произошел из одного источника миграций или принадлежит племенам, соседствующим в микенскую эпоху.

Спартанские лица этого типа, в сравнении с этрусскими, имеют более узкий подбородок, но в целом столь же массивны. Массивные очертания лица часто встречаются у спартанских резчиков по кости, что может свидетельствовать о глубокой древности такого типа.

Столпообразные изображения из Этрурии и из Греции демонстрируют один и тот же просительный жест открытой ладонью. Вторая ладонь сжата в кулаке. Такие совпадения не могут считаться случайными и говорят об общем культурном (а возможно и религиозном) стереотипе. Мы снова вынуждены вместе с предположением об «экспортном» происхождении этого сходства считать возможным и этническое родство. Возможный его источник – египетские сюжеты, в которых фараон в одной руке держал чашу, в ругой – посох.

Верхний ряд – дедалические изображения Спарты, нижний – Этрурии.

Спартанская и этрусская фигурки, 7–6 в. до н. э., справа – «греческая девушка», середина 7 в. до н. э.

Во множестве предметов мы видим теснейшую связь между Спартой и Этрурией. Добавим еще один пример – очевидно «каноническое» изображение Медузы Горгоны, повторенное и в других греческих предметах искусства.

Слева – спартанская костяная плакетка (7 в. до н. э.), справа – фрагмент этрусской бронзовой колесницы (6 в. до н. э.).

Заметим на этрусском изображении «ассирийский» нос и бороду «клином» – стандартизированное изображение, очень часто встречающееся на греческих миниатюрах, и широко представленное в вазописи. «Нордические» лица, ставшие стандартом для афинской скульптуры несколько позднее, отражают, скорее всего, некий общегреческий идеал. Скульпторы, реагируя на массовый спрос, реализовали чаяния заказчиков именно в таких образах – отстраненных от архаичных изображений божеств и приближенных к чертам большинства афинян. Возможно, образцом стал дорийский тип лица, невольно противопоставленный «ассирийскому» типу спартиатов.