Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985-1999 гг. - Дмитрий Окрест

К осени 1991 года в Таджикистане уже имелись оппозиционные структуры, способные выступить с подобным обвинением. Одним из них стало уже упоминавшееся выше движение "Растохез" (Возрождение). Его генезис во многом напоминает различные "движения в поддержку перестройки", образовывавшиеся в других союзных республиках. Его первоосновой стал молодежный клуб "Ру-ба-Ру" ("Лицом к лицу"), возникший в 1988 году в Душанбе как дискуссионное студенческое движение, курируемое местным комсомолом. Само движение "Растохез" в 1989 году возглавил сотрудник института экономики АН Таджикистана Тохир Абдуджаббор. Сама эта структура, постулирующая ценности национального возрождения, объединяла, прежде всего, национальную интеллигенцию. Однако определенную роль в движении играло местное студенчество, что создавало потенциал для радикализации. В 1991 году была зарегистрирована Демократическая партия Таджикистана. Ее возглавил Шодмон Юсуф, бывший коммунистический парторг Академии Наук Таджикистана и выходец из Гарма. Партия, несмотря на свою национальную ориентацию, первоначально не была ярко националистической, в ее состав входили представители разных национальностей. В 1991 году, еще не будучи зарегистрированной, ДПТ даже выступала с инициативой создания конфедерации демократических партий Советского Союза и призывала провести объединительную конференцию в Душанбе.

Еще одной оппозиционной силой в Душанбе стала Исламская партия возрождения Таджикистана. Формально на тот момент данная структура считалась филиалом общесоюзной Партии Исламского возрождения (ее съезд был проведен в Астрахани в июне 1990 года, в нем, помимо прочих, принимал участие Гейдар Джемаль), однако фактически в Таджикистане партия действовала самостоятельно. У истоков этого движения стояли религиозные диссиденты, не связанные с официальным мусульманским духовенством, такие как Саид Абдулло Нури (получивший религиозное образование внутри верующей семьи) или Давлат Усмон. Многие представители партии были выходцами из Гарма, где позиции ислама были традиционно сильны, либо представляли гармские семьи, переселенные в Вахшскую долину. Впрочем, радикализм политического ислама на тот момент также не стоит переоценивать. Эти движения делали лишь первые шаги.

Так или иначе, 30 августа 1991 года сессия Верховного Совета Таджикистана под давлением оппозиционеров принимает решение об отставке президента Таджикистана Кахора Махкамова, якобы поддержавшего ГКЧП. Обязанности президента возлагаются на председателя Верховного Совета Кадриддина Аслонова.

Аслонов был выходцем из партийной номенклатуры Гарма. Тем не менее в новых условиях стал близок к оппозиционной среде, где было достаточно много его земляков. Уход Махкамова в отставку стал лишь первым актом в разыгрываемой борьбе за власть. Далее следовало развивать успех. И Аслонов под давлением требований оппозиционных партий решается на радикальный шаг. 21 сентября издается указ президента Таджикистана о роспуске Таджикской коммунистической партии и национализации ее имущества. Решение было зачитано Аслоновым на массовом митинге оппозиционных сил, организованном "Растохезом", Демократической партией Таджикистана и другими оппозиционными структурами. В тот же день председатель Душанбинского Горисполкома Максуд Икромов издал указ о сносе памятника Ленину на площади Озоди (бывшая площадь Ленина). Так, Таджикистан создал один из первых на территории СССР прецедентов по сносу памятника Ленину на фоне массовых митингов.

Запрет компартии лишал ленинабадцев главной структуры, контролируя которую они осуществляли власть в республике. Шаг был слишком серьезным ударом по их позициям, чтобы остаться незамеченным. Кроме того, сам запрет компартии, а тем более снос памятника Ленину в условиях Таджикистана 1991 года, где далеко не всё население было настроено антикоммунистически, оказались очень неосторожным шагом. На защиту компартии и Ленина люди тоже были готовы выйти на площадь. Митинг по призыву запрещенной указом и. о. президента компартии начался вокруг постамента снесенного памятника уже 23 сентября. Собравшиеся держали в руках лозунги "Нет Вандализму", а также "Мы за консолидацию демократических сил в республике".

По крайней мере, в некоторых лозунгах митингующие соблюдали определенные каноны, принятые на митингах периода перестройки во всем Советском Союзе. В тот же день более серьезные события развернулись в Верховном Совете, собравшемся на чрезвычайную сессию. Аслонов, издавший указ о роспуске компартии, был обвинен в превышении полномочий (что было формально бесспорно) и немедленно смещен с поста председателя Верховного Совета. Перед этим он выступил с покаянной речью, объявив, что чувствует свою вину за подписание указа и не имеет отношения к "варварскому акту" сноса памятника Ленину. На пост спикера был практически единогласно выбран Рахмон Набиев. Набиев также был представителем Ленинабада и соперником Махкамова в борьбе за власть. Он уже возглавлял компартию республики в 1982-1985 годах, однако был смещен – утверждают, что причиной была невоздержанность первого секретаря в употреблении спиртного. Так или иначе, с 1986 года он занимал явно опальную должность главы республиканского общества охраны природы. Фактически ленинабадский клан аппаратно восстановил контроль над высшим государственным постом республики.

Однако занятие высоких кресел в тот момент вовсе не означало возможности управлять происходящим в республике или хотя бы в ее столице. Верховный Совет своим решением 23 сентября объявил о чрезвычайном положении в Душанбе, а также о назначении президентских выборов на 27 октября. Однако соблюдать режим чрезвычайного положения никто не собирался, милиция, подчиняющаяся памирцу Навджуванову, сохраняла нейтралитет, а на площади Озоди вскоре собрался новый митинг – на этот раз митинговали "Растохез" и Демпартия Таджикистана, которые обвинили Набиева и в целом коммунистов в государственном перевороте. Этот митинг стал проходить в постоянном режиме. Митингующие требовали возвращения Аслонова, отставки Набиева и запрета компартии.

Митингующие при этом явно апеллировали не только к Душанбе, но и к Москве, которая оставалась источником легитимности хотя бы на символическом уровне. В частности, на постаменте снесенного памятника Ленину был установлен портрет Михаила Горбачева. А на здании Горисполкома, который поддержал митингующих, был вывешен российский флаг.

Сами митингующие представляли происходящее как протест против "коммунистического переворота" и апеллировали к "демократическим властям" в Москве. Причем не особенно разбираясь, к Горбачеву или к Ельцину лучше в данном случае апеллировать. Между прочим, на митинг в Душанбе ездили и демократические политики из Москвы. Борьба с "реакционерами" воспринималась как общее дело.

27 сентября в Душанбе приезжал Николай Травкин – на тот момент народный депутат СССР и РСФСР, а также председатель Демократической партии России. Поскольку участники митинга представляли Демократическую партию Таджикистана, Травкин проявил солидарность с их требованиями и также заявил об антиконституционном перевороте в республике.

На площади Ленина в Душанбе в 1991 году. Из личной коллекции Салима Аюбзода