Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985-1999 гг. - Дмитрий Окрест

В девяносто третьем году члены УНСО обратили внимание на Кавказ: сперва даже чуть не поддержали абхазов, которые искали союзников. Думали так: с одной стороны, за Сухуми Россия, с другой – каждая нация имела право на самоопределение на своей земле. По рассказам ветеранов, Грузия девяностых – это всеобщее раздолбайство, когда в парламент вообще не проблема зайти с гранатой в кармане. Так, например, было, когда командир "Мхедриони" Джаба Иоселиани вручал награды. Семь унсовцев получили ордена посмертно.

По словам грузинских ветеранов, украинский отряд был наиболее боеспособным, так как в условиях гражданской войны армия сильно разложилась при отсутствии политической монополии. Заснувший на посту часовой, недозаправленные машины накануне наступления, желание напиться коньяка и поехать искать приключений – это типичное поведение грузинских бойцов эпохи гражданской войны. Сам Корчинский с военной стороны выше всех оценивал армию карабахских армян, созданную буквально из ополчения. Воевавшие против них украинцы уверяли, что армяне дошли бы хоть до Баку.

Реально в Абхазии воевал небольшой отряд, но эта эпопея слишком широко разошлась в СМИ, в том числе и российских. Если исследовать газетные вырезки, то был чуть ли не целый полк. Эта тема, безусловно, полна мифов: любое нерегулярное военизированное формирование будет преувеличивать свою роль, у каждой группировки будет свой Сталинград, овеянный легендами. Это уже сейчас видно с обеих сторон по боевым действиям в Донбассе и другим локальным конфликтам, где кочуют былины, как десяток бойцов успешно устоял против сотен врагов. У унсовцев есть одна история, что Ельцин якобы звонил президенту Леониду Кравчуку и требовал разрулить тему, когда после боя в Грузии пострадало много русских солдат. В ноябре 1993 года Верховная Рада утвердила уголовную ответственность за наемничество – в стране правые протестовали и напоминали, что даже американский писатель Эрнест Хемингуэй воевал за границей.

Кое-кого посадили в СИЗО, но обвиняемые стали кандидатами в депутаты, и всех выпустили. С тех пор люди ездили неофициально – вплоть до девяносто седьмого и даже позже. Законы обратной силы не имеют, поэтому националисты беззастенчиво рассказывали про Приднестровье и Грузию, но про Чечню мои информанты предпочитали не афишировать – исключением тут был только Сашко Билый, убитый милицией в марте 2014 года.

Другой интересный эпизод – это "Чернобыльский шлях" в девяносто шестом году в Минске по случаю десятилетия взрыва на АЭС. По приглашению "Белого легиона" в Беларусь выдвинулись украинцы с богатым опытом уличного насилия. Самыми поехавшими оказались унсовцы, прежде наделавшие шороху во время похорон патриарха^[56]. Кутеж был такой, что белорусские оппозиционеры позже заявили: "Не надо нам таких помощников – нам тут еще жить". В итоге националистов задержали – дали сроки до 4 лет. Тогда и. о. президента Чечни Зелимхан Яндарбиев предложил русских солдат обменять на украинцев, но Минск не согласился.

Мои информанты не думали про преследования со стороны России, которых можно было ожидать после дела Николая Карпюка, осужденного в Чечне за убийство российского солдата. Скорее после таких признаний мне украинская прокуратура могла в любой момент возбудить дело. Кроме УНСО никто официально не воевал: члены остальных организаций участвовали как частные лица. Ветераны вспоминают даже не свои неоднократные встречи с Шамилем Басаевым и другими полевыми командами, а что факт таких знакомств совершенно ничего не значил для других чеченцев. В республике была куча кланов, хаос, и всем было плевать на высших лиц Ичкерии.