Московское царство и Запад. Исторические очерки - Сергей Каштанов

Е. В. Гутнова видит в иммунитете «средство» или «одно из важнейших орудий внеэкономического принуждения, обеспечивающего эксплуатацию феодально зависимого крестьянства»^[544]. В вузовском учебнике «Истории средних веков» она повторяет характеристику иммунитета как «важного средства» или «важного орудия» «внеэкономического принуждения и закрепощения крестьянства»^[545]. У А. П. Каждана иммунитет тоже – одно из «важнейших средств» «внеэкономического принуждения»: это либо средство «юридического закрепления» фактически уже существующей власти феодала над зависимыми крестьянами, либо средство «подчинения» феодалу крестьян, «еще не втянутых или же втянутых в незначительной мере в феодализационный процесс»^[546]. Иными словами, А. П. Каждан определяет иммунитет и как юридическую форму, и как непосредственное орудие внеэкономического принуждения. Понимание автором сущности иммунитета не изменилось и в дальнейшем. Он усматривает в нем «особую форму», «санкцию», «средство» внеэкономического принуждения^[547].

Во втором издании «Большой Советской энциклопедии» дается следующее определение иммунитета: «…совокупность политических прав, присвоенных феодалами в процессе насильственного закрепощения крестьянства и обеспечивавших им прямую власть над последним»; далее говорится, что иммунитет был «одним из средств внеэкономического принуждения и способствовал закрепощению крестьянства»^[548]. В третьем издании «Малой Советской энциклопедии» цитированного общего определения иммунитета нет, но повторена фраза о том, что иммунитет был «одним из средств внеэкономического принуждения и способствовал закрепощению крестьян»^[549]. В «Советской исторической энциклопедии» обе цитированные фразы есть, однако в первой отсутствует слово «политических», а во второй – упоминание о том, что иммунитет был «одним из средств внеэкономического принуждения»^[550].

Л. В. Данилова считает иммунитет «средством внеэкономического принуждения феодально зависимого крестьянства» и юридической формой феодального господства^[551]. Автор настоящей работы предлагал сначала рассматривать иммунитет как форму экономической и внеэкономической власти феодала в пределах его владения^[552], а затем – как реализацию экономической власти феодала методами внеэкономического принуждения^[553].

Б.Т. Горянов признал иммунитет «орудием» «внеэкономического принуждения»^[554], однако позднее уточнил, что главной стороной иммунитета были взаимоотношения между государством и феодалом, а судебные и административные права феодала по отношению к зависимому населению, т. е. права «внеэкономического принуждения», «являлись хотя и очень важным, но вторым основным признаком иммунитета», возникшим в процессе развития экскуссии, который «превращал иммунитет в орудие внеэкономического принуждения»^[555]. По словам Μ. М. Фрейденберга, «сейчас твердо установлено», что под «иммунитетными отношениями» «надлежит понимать юридическое оформление системы внеэкономического принуждения»^[556].

С точки зрения Г. Г. Литаврина, иммунитет далеко не равнозначен внеэкономическому принуждению – «он является лишь юридическим оформлением со стороны государственной власти прав феодала на внеэкономическое принуждение»^[557]. К. В. Хвостова, подчеркивая отличие иммунитета от ренты, характеризует его как «юридическую категорию»: «…Иммунитет – это ряд привилегий феодального класса, оформляющих внеэкономическое принуждение, являющихся средством извлечения феодальной ренты»^[558].

П.В. Советов не отказывается видеть в иммунитете «юридическое оформление внеэкономического принуждения», но при этом делает акцент на «экономической стороне» иммунитета: «Феодальный иммунитет, составляя юридический аспект процесса развития внеэкономического принуждения, вместе с тем сам имел и свою экономическую сторону»; «…рассматривая иммунитет как юридическое оформление внеэкономического принуждения, надо иметь в виду, что само построение внеэкономического принуждения находится в непосредственной связи со структурой экономической реализации феодальной земельной собственности»^[559].

Приведенная сводка определений феодального иммунитета^[560] показывает, что для оценки их необходимо разобраться, по крайней мере, в следующих вопросах: 1) равнозначно ли «юридическое выражение» феодальной ренты «юридической форме» внеэкономического принуждения? 2) в чем выражается «экономическая власть» феодалов и имеет ли иммунитет «экономическую сторону»? 3) тождественна ли «совокупность политических прав» «внеэкономическому принуждению»? 4) отличается ли «орудие» (или «средство») внеэкономического принуждения от его «юридической формы» («юридического оформления»)?