Московское царство и Запад. Исторические очерки - Сергей Каштанов

В качестве «докладчиков» шестого, последнего дня («Круглый стол» – свободная дискуссия) выступили Эудженио Баттисти (Милан), Чарльз Уилсон (Кембридж), Эрик Машке (Гейдельберг), Карло Пони (Болонья).

Доклад Э. Баттисти был посвящен проблеме «иконографии труда» в архитектуре, скульптуре и других видах изобразительного искусства эпохи Возрождения (на материале Италии). Докладчик отметил конкретные различия в формах выражения темы труда в искусстве разных городов (Флоренция, Пиза и др.), связав эту специфику с особенностями экономического, политического и культурного развития каждого из рассматриваемых центров.

Баттисти сопоставил изменения в трактовке изобразительным искусством темы труда с изменениями в музыке (в частности появлением многоголосия), фольклоре, в картине культурной жизни в целом. Он указал на наличие подобной же эволюции в искусстве других западноевропейских стран (Франции, Германии, Испании и т. д.). Главный тезис докладчика – о высвобождении искусства из плена окостеневших форм, тем и трактовок. Изменились идеи, и вместе с ними изменился «язык искусства», его символика^[1430].

Председательствующий Ван-Ут, высоко оценив доклад, подчеркнул, что он заполнил «лакуну» в проблематике конференции^[1431].

Ч. Уилсон сделал доклад о роли благотворительности в развитии производительного труда в Англии XVII–XVIII вв. Особенно конструктивной он считает частную благотворительность купцов в отношении детей, способствовавшую росту ученичества и совершенствованию профессионального ремесленного мастерства. Докладчик рассмотрел также систему публичных институтов, которые обеспечивали бедных работой. Промышленная революция ускорила и расширила применение наемного труда. II salariato в итальянском смысле (т. е. наемный работник физического труда) становится в это время типичной фигурой^[1432].

Э. Машке посвятил свое выступление роли женщины в мире труда. Еще на предыдущем заседании эту тему затронул в прениях Де Мадалена. Машке отметил, что в немецкой литературе второй половины XX в. изучается процентный состав женщин в числе работников физического (ручного) труда. Он коснулся таких аспектов темы, как социальное обеспечение вдов, участие женщин в торговле (сбыт продукции, изготовленной мужчинами), в банкирском деле (Фуггеры) и т. п. Из приведенных примеров Машке заключает, что следует говорить не только о физическом, но и об умственном труде женщин. Вообще их роль, по мнению докладчика, была больше, чем принято думать. Кроме ума, они располагали еще и шармом, что имело значение и в сфере труда^[1433].

К. Пони подвел научные итоги конференции, дав обзор основных проблем, поднимавшихся в докладах и при их обсуждении. Специальное внимание он уделил проблеме заработной платы, поставив вопрос о соотношении зарплаты и цены продукта труда. В Болонье ткачи стремились сами продавать отходы производства – остатки материала (les dechets) – и конкурировали на этой почве с купцами^[1434].

После Пони выступил председательствующий Ван-Ут. Он заявил, что роль сидящих за «Круглым столом» («рыцарей Круглого стола») состоит, в частности, в том, чтобы заполнить некоторые лакуны, образовавшиеся в ходе конференции. К сожалению, сказал Ван-Ут, мы не могли выслушать в понедельник сообщение, относившееся к Нидерландам^[1435]. Председатель «Круглого стола» решил сам сделать сообщение на эту тему. Он отметил, что наемный труд и цехи часто и не вполне правомерно противопоставляются. В Нидерландах цехи как автономные единицы существовали уже в XIV в., и хотя отдельные отрасли промышленности и торговли (пищевая, текстильная, экспорт) имели цеховое устройство, цеховые мастера (maitres des corporations) могли выступать одновременно в роли наемных работников, оплачиваемых купцами, ибо не всегда мастера располагали достаточными капиталами для того, чтобы вести дело совершенно самостоятельно. Некоторые крупные предприниматели использовали других цеховых мастеров как своих подчиненных. Кроме того, они эксплуатировали женщин (например, вдов, девушек), являвшихся членами цеха (о чем упоминал в своем выступлении Э. Машке). Подобная картина была особенно типична для текстильной промышленности.

Во Фландрии наблюдалось распространение мелкого рассеянного производства, практически не охваченного цеховой организацией. В Амстердаме цехов не было почти совсем. Весьма слабое применение получили они в деревенской среде, где, однако, существовал наемный труд. Компании были главными производителями только в сфере металлургии. Деревня поставляла на соседний городской рынок такие товары, как хлеб, булки, гвозди и т. п. Они производились людьми, зависимыми от купца, который оплачивал их работу сдельно, или поштучно (a la piece). Докладчик подчеркнул, что этот деревенский нецеховой труд базировался на непосредственной зарплате. Говоря о доцеховой (или предцеховой) основе наемного труда, Ван-Ут ссылается на уставы немецких городов второй половины XIII в., предписывающие соблюдать принятые нормы заработной платы, дабы обеспечивать работников достаточным доходом. В качестве одного из мотивов организации цехов в городах выступает стремление гарантировать подмастерьям заработок – получение трудовых доходов (proteger la revenue de travail des compagnons). Экономическое развитие в ΧΙΙΙ-ΧIV вв. привело к кризису социальной структуры вообще и городского строя в частности. Стали делаться попытки сохранить рентабельность предприятий за счет сокращения зарплаты. Развернулась борьба между цехами за лучшие условия сбыта товаров и за «лучшие куски» (gateaux) зарплаты. Центральная власть проводила политику замораживания зарплаты производителей в интересах купцов^[1436].