Московское царство и Запад. Исторические очерки - Сергей Каштанов

В своем осмыслении исторического развития России историография ряда стран прошла несколько этапов. Задача настоящего очерка – проследить в главных чертах эволюцию взглядов зарубежных историков на феодализм в России.

Автор не претендует на исчерпывающий охват всей литературы. Нами привлекались лишь наиболее известные книги и статьи на английском, немецком, французском и русском языках. Некоторые из них были разобраны или упомянуты в статьях Л. В. Черепнина, В. Т. Пашуто, Л. В. Даниловой, В.П. Шушарина, А. Л. Хорошкевич и других советских исследователей^[1017]. Подходя к изучаемой иностранной литературе со своей задачей, т. е. ставя целью наблюдение эволюции взглядов на главную проблему феодальной истории России, мы уделяем основное внимание не критике отдельно взятых трудов, а раскрытию основных тенденций, наиболее характерных для того или иного этапа развития историографии.

В XIX в. в немецкой и французской литературе господствовало представление об особом пути исторического развития России, в корне противоположном западноевропейскому.

Посетивший Россию при Николае I прусский чиновник барон Август Гакстгаузен писал об отсутствии у русской аристократии феодальных традиций. Он говорил, что у русских дворян нет замков, они не прошли период рыцарства и феодальных отношений^[1018]. Альфред Рамбо в работе 1878 г. признавал, что в ΙΧ-ΧΙΙ вв. на Руси было такое же социальное неравенство, как и на Западе, и, что если бы не татарское нашествие, то объединение Руси произошло бы на той же политической основе, что и объединение Франции, т. е. не были бы до конца разрушены местная автономия, привилегии городов и права подданных; однако татарское иго привело к отрыву России от Запада и возникновению абсолютизма; Россия XVI–XVII вв. – восточное государство, не имеющее почти ничего общего с Европой^[1019].

Намного определеннее в начале 80-х годов XIX в. сформулировал основные признаки отличия России от Запада Анатоль Леруа-Болье.

С его точки зрения, Россия во всем отличалась от Запада в худшую сторону. Внутренние причины централизации и возникновения самодержавия русского типа Леруа-Болье видел в отсутствии буржуазии в городах и настоящей земельной аристократии в деревне. Страна, не имевшая городской буржуазии и земельной аристократии, была лишена классов, обладающих местным самоуправлением, т. е. таких классов, которые только и были способны обуздать самодержавие. Русское дворянство, в отличие от западного, всегда являлось лишь инструментом в руках государственной власти. Как дружинник, так и помещик были слугами государства. Участие в дружине долго сохраняло характер свободной службы, не связанной с землей, что помешало появлению феодализма. В удельном князе, а потом царе объединенной Руси характер частного собственника долго преобладал над характером суверена. Московия не имела ни феодализма, который вместе с идеей взаимности службы и обязанностей питал возникавшее правовое сознание, ни рыцарства, от которого пошло на Западе чувство чести, являвшееся, по мнению Ш. Л. Монтескье, основой монархии и поддерживавшее ощущение человеческого достоинства там, где свобода была подавлена. Россия не имела ни коммун, ни хартий, ни буржуазии, ни третьего сословия. Города, как таковые, отсутствовали. Московия являлась государством крестьян, а где нет городов, нет и цивилизации. Это страна без трубадуров, без схоластов и легистов, без реформации и ренессанса, без революции. Лишенная всего, что наполняло историю западных стран, история России кажется бедной, тусклой и пустынной, как ее плоские северные поля^[1020]. По мнению автора, из осуществленного государством закрепощения крестьян, начавшегося с конца XVI в., возникла господская власть, и русская знать «сегодня имеет то, что она не получила в средние века». Однако власть крепостника автор характеризует как «опеку» над подвластными крестьянами^[1021]. Вопрос о социально-политической роли земельных собственников в XVIII–XIX вв. остался у Леруа-Болье открытым.