1917. Гибель великой империи. Трагедия страны и народа - Владимир Романов

Во имя свободы и чести России, во имя скорого и прочного мира русская армия на фронте готова выполнить свой долг перед страной. В эту минуту великих жертв и страданий я призываю всех к сознанию ответственности перед революционной армией, ибо только усилиями всех от мала до велика может быть облегчена боевая страда ее <…> Пусть армия знает, что она не покинута, что за ней дружно, непоколебимой стеной стоит весь народ <…> Пусть каждый несет все, что может, в общий пламенный порыв освобожденного и освобождающего народа. К напряжению всей мощи и единению всех творческих сил я от имени армии призываю страну.

Короленко Владимир Галактионович, писатель, общественный деятель:

«Бурлит, шумит, пенится по всей России, как молодой квас. Авось устоится, станет вкуснее. Вон уже речи социалистов, как Скобелев, становятся сдержанны и вдумчивы, и даже министр земледелия перестал думать, что он на митинге. Будем ждать хорошего, пока не пришло худое».

25 июня (8 июля) Временное правительство выпустило постановление о создании Комиссий о дезертирах, «белобилетниках» и отсрочках. Но на практике выполнять распоряжения правительства получалось не везде: реальный эффект давали лишь облавы на дезертиров, проводившиеся по городам силами верных правительству войск.

Гиппиус Зинаида Николаевна, поэтесса, идеолог русского символизма:

«Цинически-наивный эгоизм дезертиров, тупо-невежественный (“я молодой, мне пожить хочется, не хочу войны”), вызываемый проповедью большевиков, конечно, хуже всяких “воинственных” настроений, которые вызывала царская палка. Прямо сознаюсь – хуже. Вскрывается животное отсутствие совести».

2 (15) июля начался очередной министерский кризис, связанный с отставкой министров-кадетов, несогласных с политикой Временного правительства. В отставку ушли три министра – Д.И. Шаховской, А.А. Мануйлов и А.И. Шингарёв. По сути, правительство после этого оказалось парализованным.

Троцкий Лев Давидович, один из организаторов Октябрьской революции:

«2 июля произошел министерский кризис, формальным поводом к которому послужил украинский вопрос. Это был момент чрезвычайного политического напряжения во всех смыслах. С разных концов фронта являлись делегации и отдельные представители и рассказывали о том хаосе, который воцарился в армии в результате наступления. Так называемая государственная печать требовала суровых репрессий. Подобные же голоса все чаще раздавались со страниц так называемой социалистической печати. Керенский все больше или, вернее, все открытее переходил на сторону кадетов и кадетских генералов, демонстративно обнаруживая не только свою ненависть к большевикам, но и свою неприязнь к революционным партиям вообще. Союзные посольства нажимали на правительство, требуя восстановления дисциплины и продолжения наступления. В правительственных кругах царила величайшая растерянность».

3 (16) июля начались так называемые «июльские дни» в Петрограде: прошли демонстрации рабочих, солдат и кронштадтских моряков, направленные против «министров-капиталистов», которые якобы «являлись причиной всех зол».

Примерно в 16:00 в ЦК РСДРП(б) получили информацию об этих событиях, и члены ЦК высказались против участия в демонстрации. Соответствующее обращение было решено опубликовать в «Правде». Однако в 19:00 началось выступление 1-го Пулеметного полка, в расположение которого накануне приходили анархистские и большевистские агитаторы.

Поздно вечером, когда демонстранты проходили мимо Гостиного двора, кто-то начал стрельбу. Правительственные войска открыли ответный огонь по толпе, и не обошлось без убитых и раненых.

Подвойский Николай Ильич (1880–1948) – революционер, большевик, партийный и государственный деятель. После Октябрьской революции – член Комитета по военным и морским делам, командующий Петроградским военным округом. Последние годы жизни вел пропагандистскую и литературную работу.

Подвойский Николай Ильич, большевик:

«Большевистских ораторов, призывавших к спокойствию, выслушивали очень сочувственно, соглашались с ними, но по их уходе снова поднимали разговор о вооруженном выступлении».

Ночью состоялось экстренное совещание членов ЦК и Военной организации РСДРП(б) – партии большевиков и поддерживающего их Межрайонного комитета РСДРП, возглавляемого Л.Д. Троцким. На повестке стоял единственный вопрос – дальнейшие действия на фоне начавшегося выступления «сагитированных» бойцов 1-го Пулеметного полка. Выяснив, что солдаты пулеметного полка, опасаясь расформирования части, вызвали на подмогу матросов-анархистов из Кронштадта, большевики приняли решение возглавить мирную, но при этом вооруженную демонстрацию, что фактически стало очередной попыткой захвата власти.

Милюков Павел Николаевич, политический деятель:

«3 июля вечером Ленин уже занял свой знаменитый балкон в доме Кшесинской и приветствовал солдат, давая им указания. Здесь помещалась вся военная разведка ЦК партии большевиков; сюда направлялись и отсюда рассылались приходившие военные части. Словом, военный штаб восстания был налицо. Здесь, следовательно, должна была указываться и цель восстания. Но тут происходила какая-то неувязка. Очередной лозунг большевиков был: вся власть советам. Но политический состав и настроение советов под руководством Церетели в данный момент Ленину совсем не подходили. С другой стороны, и Церетели вовсе не хотел получать «всю» власть для советов, боясь ограничения их влияния».