1917. Гибель великой империи. Трагедия страны и народа - Владимир Романов

Нет излишества, на которые не были бы способны русский мужчина или русская женщина, лишь только они решили “утвердить свою свободную личность”».

Спиридович Александр Иванович, генерал:

«Генерал Хабалов, со своей стороны, сделал воззвание, приглашая не устраивать демонстрации. И день открытия Государственной Думы, 14 февраля, прошел спокойно. Проектированное шествие не состоялось. Бастовало лишь до 20 тысяч рабочих. На двух заводах вышли было рабочие с пением революционных песен и криками: “Долой войну!”, но были рассеяны полицией. На Невском студенты и курсистки собирались толпами, но тоже были разогнаны. Дума открылась, как выражался депутат Шульгин, “сравнительно спокойно, но при очень скромном внутреннем самочувствии всех”. От Прогрессивного блока было сделано заявление о непригодности настоящей власти. Чхеидзе, Ефремов, Пуришкевич по-разному поддерживали это положение. Так начала свое наступление на власть Государственная Дума».

15 (28) февраля А.Ф. Керенский выступил в Государственной Думе с речью, направленной против верховной власти.

Керенский Александр Федорович (1881–1970) – политический и общественный деятель; министр, затем – министр-председатель Временного правительства, один из лидеров российского политического масонства. Один из активных деятелей Февральской революции 1917 года. В 1918 году выехал за рубеж.

Керенский Александр Федорович, политический деятель:

«У нас <…> есть гораздо более опасный враг, чем немецкие влияния, чем предательство и измена отдельных лиц. Это – система <…> безответственного деспотизма, система средневекового представления о государстве, не как о европейском современном государстве, а как о вотчине, где есть господин и холопы <…>

Вы поняли, где корень зла, вы поняли, наконец, что корень зла – это личный режим, это сконцентрирование вокруг фигуры власти всех подонков общественности, которые не управляют государством, которые не руководствуются интересами государства, которые льстят, восхваляя личные качества человека, заискивают, и получают свои личные выгоды, и делают свои личные карьеры? <…>

Поняли ли вы, что исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима, немедленно, во что бы то ни стало, героическими личными жертвами тех людей, которые это исповедуют и которые этого хотят? Как сочетать это ваше убеждение, если оно есть, с тем <…> что вы хотите бороться только “законными средствами”?!

Как можно законными средствами бороться с тем, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом? Как можно прикрывать свое бездействие выполнением закона, когда ваши враги не прикрываются законом, а, открыто насмехаясь над всей страной, издеваясь над нами, каждый день нарушают закон? С нарушителями закона есть только один путь физического их устранения».

Спиридович Александр Иванович, генерал:

«Он [Керенский – В.Р.] заявил, что “разруха страны была делом не министров, которые приходят и уходят, а и той власти, которая их назначает, то есть монарха и династии”. Слух об этой речи распространился по городу. Премьер Голицын по телефону просил Родзянко прислать ему текст сказанного. Родзянко отказал в присылке текста и заверил премьера, что речь ничего предосудительного в себе не заключала. Голицын поверил и был рад, что не надо начинать нового “дела”. Протопопов же, по обыкновению, перетрусил, и выпад Керенского замолчали. Государю даже не доложили вовремя, и он узнал о том уже после и не от Протопопова».

18 февраля (3 марта) рабочие Путиловского завода потребовали 50 %-го повышения зарплаты. Дирекция завода им отказала, и началась забастовка.

Аничков Владимир Петрович (1871–1939) – банкир и общественный деятель, работник Министерства финансов, а потом деятель белой эмиграции, мемуарист и литератор. После прихода к власти большевиков был арестован, но бежал, присоединившись к белому движению. Позже эмигрировал с семьей в США.

Аничков Владимир Петрович, банкир:

«Что касается рабочих, то я, сталкиваясь с ними, недоумевал и поражался их слабому развитию, их непониманию – в чем же, собственно, должна выражаться свобода. По их понятиям, рабочий считал себя свободным от всяких обязательств перед предпринимателем. Он думал, что может работать так, как желает, а хозяин не только обязан оплачивать его труд, но не смеет делать ему никаких замечаний. Усиленно работать, по-видимому, никто из них не хотел, а лишь требовал сокращения часов работы и прибавок».

В России усилилась политическая нестабильность, проявлявшаяся в «министерской чехарде»: за два года войны сменилось четыре председателя Совета министров и шесть министров внутренних дел. Император Николай II стремительно терял авторитет в обществе из-за «распутинщины», вмешательства императрицы Александры Федоровны в государственные дела (ее окружение обвиняли в подготовке сепаратного договора с Германией) и своих неумелых действий в качестве Верховного главнокомандующего. Отдельные политики уже видели единственный выход из сложившейся ситуации в дворцовом перевороте. Одновременно с этим начались стихийные демонстрации женщин и забастовки столичных предприятий, а потом рабочие вышли на улицы с красными знаменами. На Невском проспекте имели место столкновения с полицией.