"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

Тем временем к лету 1935 года в ЦРЛ изготовили пеленгатор Ю.П. Коровина, а группа Б.К. Шембеля — свой радиоискатель (по сути, это был первый настоящий радар с двумя вращающимися параболическими антеннами, магнетронным генератором и приемником, смонтированными на одной стойке). Обе установки работали в сантиметровом диапазоне и были способны определять азимут и угол места цели. Обе были ненадежны и не показали заданных параметров: дальность обнаружения составила около 5–6 км, отмечалась неустойчивая работа передающих и принимающих устройств, большие микрофонные шумы в схемах, мешавшие приему отраженных сигналов, сильное воздействие излучаемой энергии на приемники. И это нормально для первого раза. Конструкторы уверились в правильности выбранного пути и не сомневались в успехе, военные были довольны и полны оптимизма. Командование Управления ПВО доложило наркому обороны о том, что уже летом 1936 года вполне возможно «перейти к вооружению наземной аппаратурой всей системы службы воздушной разведки на всей территории страны».

Команда Ю.П. Коровина, переведенного в Центральную военно-индустриальную лабораторию (ЦВИРЛ), взялась делать радиоустановку «Енот», бригада Б.К. Шембеля получила задание на подвижной зенитный радиоискатель «Буря». Экспериментаторы Ленинградского физико-технического института Д.А. Рожанский и Ю.Б. Кобзарев, выполнив исследования по определению отражения электромагнитных волн от самолета при облучении радиоволнами длиной 4 метра, доказали техническую возможность создания импульсной станции с дальнодействием 100 км; в середине 1936 года ЛФТИ подписал договор на создание аппаратуры с импульсным излучением, которая должна была сопрягаться с генераторной частью аппаратуры «Модель» ощепковского КБ. Осенью 1936 года проходили испытания «Енота» и «Бури», продемонстрировавших дальность 10–11 км, что, впрочем, не превосходило возможностей акустических пеленгаторов. Заказчик потребовал увеличения точности определения угловых координат, дальности до 25–30 км, повышения надежности сопровождения целей.

В Англии сотрудники Национальной физической лаборатории Роберт Уотсон-Уатт и Арнольд Уилкинс 26 февраля 1935 года с помощью аппаратуры, использующей интерференционный метод, засекли самолет с расстояния 13 км. В мае на берегу Северного моря была построена секретная лаборатория для сборки полноценной РЛС импульсного действия, в июне прошли успешные испытания, а в сентябре британское правительство дало разрешение, подкрепленное солидными финансовыми вливаниями, на развертывание пяти станций слежения, расположенных в 40 км друг от друга. В 1936 году команда Уотсона-Уатта «видела» воздушные цели уже на дистанции 150 км. В начале 1937 года английская ПВО располагала семью станциями на юго-восточном побережье, а в августе был успешно опробован авиационный бортовой радиолокатор для отслеживания морских целей. Британцы, имевшие богатый опыт отражения воздушных налетов на свои города и войны на море, первыми разглядели фантастические возможности, которые открывала радиолокация. От эксперимента, в котором источником сигналов выступал антенный комплекс Би-би-си, до заступления на боевое дежурство радарной сети прошло всего два с половиной года.

В Германии научный директор Института технологий связи ВМС Рудольф Кунхольд в сентябре 1935 года продемонстрировал адмиралу Редеру вполне дееспособный импульсный радиолокационный прибор с электронно-лучевой трубкой, отображавший получаемую информацию. На его основе в рейхе были созданы радиолокаторы — стрельбовой Seetakt для флота и Freya для ПВО.

В США экспериментальный импульсный радар с дальностью обнаружения 40 км, созданный под руководством Роберта Пейджа, испытали в июне 1936 года. Он стал прототипом серийных станций SCR-268 и SCR-270.

В СССР 31 декабря 1936 года распоряжением К.Е. Ворошилова руководство работами по радиообнаружению от Управления ПВО было передано Техническому управлению Красной Армии, Опытный сектор — переподчинен Научному исследовательско-испытательному институту связи (который в 1931 году отказался заниматься радиолокационной проблематикой: «В целом идею радиообнаружения все поддерживали, но ссылались на отсутствие нужной технической базы, опыта, недостаточную теоретическую разработку отдельных вопросов»), главным инженером Опытного сектора был назначен Д.С. Стогов. Как положено в армии, начался «оргпериод»: реорганизация, переназначения, перетасовка кадров и пересмотр тематики. За бортом оказались «отцы-основатели» Коровин, Шембель, Ощепков. В 1937 году было принято решение о свертывании работ по установкам «Енот», «Вега», «Конус», «Модель», «Буря» и создании новых систем.

Развитие артиллерийского вооружения шло по пути непрерывного усиления огневого могущества орудий, повышения дальности их стрельбы, скорострельности, а также маневренности на поле боя. Конная тяга уже не могла обеспечить необходимую подвижность новых артсистем, особенно корпусных и большой мощности, масса которых с учетом возимого боекомплекта и снаряжения существенно возросла. Поэтому были приняты меры по моторизации артиллерии.

До начала 1930-х годов немногочисленные тяжелые орудия таскали сельскохозяйственные гусеничные тракторы «Большевик», скопированные с американского «Холта», и «Коммунар» — харьковская реплика немецкого «Ганомага». В конце 1934 года на ХПЗ построили опытную партию, а в 1935-м развернули серийное производство среднего тягача «Коминтерн», в котором были использованы ходовая часть и подвеска танка Т-24, кабина и грузовая платформа от грузовика ЗИС-5, установлен оригинальный, надежный, нетребовательный к топливу двигатель мощностью 130 л.с. Тягач развивавал на шоссе скорость 30 км/ч и мог обслуживать практически весь парк тяжелых артиллерийских систем. А в 1939 году харьковчане представили тяжелый дизельный тягач «Ворошиловец», предназначенный для буксировки орудий большой и особой мощности, а также аварийных средних и тяжелых танков (вес прицепа 18 000 кг), развивавший с полной нагрузкой скорость 20 км/ч.

Сталинградский тракторный завод в 1937 году запустил в серию СТЗ-5 — транспортный вариант пахотного трактора СТЗ-З, способный буксировать системы весом до 3400 кг со средней скоростью 10–14 км/ч. До начала войны их произвели 3439 единиц. Кроме того, на военную службу призывались и сельскохозяйственные СТЗ-З, и челябинские «Катерпиллеры» ЧТЗ-60 и ЧТЗ-65.

Противотанковой артиллерии также нужна была высокая маневренность при смене позиций на поле боя, то есть требовался легкий, подвижной, малогабаритный, желательно бронированный тягач переднего края. Первая такая машина была спроектирована группой конструкторов Научного автотракторного института (НАТИ) на базе ходовой части легкого танка Т-37А и получила название «Пионер». Тягач весил всего 1500 кг, имел шесть посадочных мест для орудийного расчета и порожняком развивал скорость до 50 км/ч. Его производство велось в 1936–1937 гг., но из-за отсутствия всякой защиты, низких тяговых свойств и малой вместимости распространения «Пионер» не получил. На смену ему пришел быстроходный бронированный, вооруженный курсовым пулеметом ДТ 3,5-тонный гусеничный тягач «Комсомолец» конструкции Н.А. Астрова, который до июля 1941 года был выпущен в количестве 7780 экземпляров.

Недостатки, свойственные советским тяжелым и средним тягачам, такие, как тихоходность, примитивная и «ломкая» трансмиссия, архаичная ходовая часть, были обусловлены их «тракторным происхождением», копированием устаревших заграничных образцов и смутным представлением цивильных КБ о будущих условиях эксплуатации. Весной 1940 года был поставлен вопрос о постепенной замене «коминтернов», «ворошиловцев» и «комсомольцев» новыми тягачами на базе танков Т-34 и Т-40.