"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

Таким образом, из классических артиллерийских систем Красная Армия получила во второй пятилетке три орудия сомнительных достоинств — полууниверсал Ф-22, гаубицу-пушку МЛ-20, медлительную и нежную Бр-2.

В эти же годы были разработаны и внедрены в массовое производство артиллерийские боеприпасы различного назначения. Конструкторы ЦКБ-22 В.И. Рдултовский, М.Ф. Васильев, Н.Н. Кондратьев, В.К. Пономарев создали головные и донные взрыватели типа РГМ, КТ, МД, МГ, дистанционную трубку Т-3.

В войска поступали приборы для наблюдения, управления огнем, подготовки исходных данных для стрельбы и топогеодезического обеспечения — бинокли Б-6, БВ, БС, Б-2 и Б-3; стереотрубы БСТ-2 и ACT; перископы ПДН-2 и ПБУ, перископическая буссоль АБ-1; дальномеры ДП, ДК и ДД-1, теодолиты ТС, ТС-2, ТТ-2 и ТТ-30.

Подразделения артиллерийской инструментальной разведки оснащались звукометрическими станциями, предназначенными для определения координат ненаблюдаемых батарей противника по звуку их выстрелов, а также обслуживания стрельбы своей артиллерии по звуку разрывов снарядов.

Примитивные береговые звукоуловители использовались для определения места судна в тумане еще в 1880-х годах. В 1909 году поручик лейб-гвардии Преображенского полка Н.А. Бенуа изобрел первый образец звукометрической станции, работа которой была основана на методе «разности времен». Станция состояла из четырех развернутых на удалении друг от друга электрических мембранных звукоприемников, аккумуляторов и прибора, измерявшего промежутки времени между приходом звука к каждому из «микрофонов» (звуковая волна, достигая мембраны, размыкала электрическую цепь). На основании зафиксированных показаний можно было графическим построением найти место неприятельской батареи. Аппаратура позволяла определить координаты цели на дальности 6–8 км.

Конструкция «ВЖ», предложенная в 1915 году инженерами Володкевичем и Желтовым, была проще. В ней роль приемников выполняли располагавшиеся на четырех звукопунктах солдаты-слухачи, которые при звуке выстрела нажимали кнопку, замыкавшую электрическую цепь. Полученные сигналы регистрировались на движущейся бумажной ленте. Точность засечки во многом зависела от реакции наблюдателя.

Как нередко бывало, русские, обозначив приоритет, своими разработками не воспользовались: может, слишком сложная оказалась техника, может, не так была хороша, как нам сегодня расписывают, а может, и вправду, из-за «косности руководства армии, не разглядевшего перспектив звуковой разведки». Во всяком случае, историк артиллерии Барсуков сообщает:

«Русские звукометрические приборы обладали большой точностью и, по отзывам специалистов, были даже более совершенные, чем германские, но и более сложные. Но, несмотря на теоретическое совершенство и точность звукометрических приборов, русская артиллерия практической пользы от них почти не получала; к тому же и мало их имела, так как формирование звукоизмерительных штатных команд началось лишь в 1917 г. В общем, нужно признать, что звукометрия не только не получила широкого применения в русской артиллерии во время войны, но и оставалась до самого конца войны в стадии испытаний».

(В армиях других воюющих государств количество специальных звукометрических команд, способных определять координаты неприятельской батареи с точностью до 50 м, что не превышало величину рассеивания снарядов, неуклонно росло: в 1916 году у французов их было 18, у немцев — 60; в 1918 году каждой наступающей германской дивизии придавались объединенные звуко-светометрические команды.)

На том же физическом принципе основывалась работа акустических пеленгаторов, получивших широкое распространение с появлением авиации. Они предназначались для определения по звуку направления на вражеский аэроплан в плохих условиях видимости и наведения на него прожекторов, зенитных орудий или истребителей-перехватчиков. Как правило, такая установка имела две пары звукоулавливателей: с помощью одной определялся азимут, а другой — угол места. По сути, это были гигантские «уши», передававшие звук в наушники слухачам, которые и осуществляли наводку по чувству «затылочного равновесия». Дальность действия в зависимости от атмосферных условий составляла от 4 до 12 км, предупреждение о воздушной угрозе можно было получить, когда неприятель находился на расстоянии 20–30 км. Точность зависела от величины базы и подготовки оператора. Со временем пеленгаторы стали оснащать корректором, автоматически вводившим поправки на запаздывание звука, скорость ветра, температурную рефракцию, и электрической синхронной связью с прожекторами и зенитками.

В советской артиллерии подразделения звуковой разведки, оснащенные станцией Бенуа, появились в 1927 году. Затем конструкторы Данилевский и Евтюхов разработали более совершенную звукометрическую станцию, имевшую в комплекте регистрирующий прибор с самописцем, шесть звукоприемников и один предупредитель. В 1930 году эта система под индексом ДЕ-30 была принята на вооружение подразделений звуковой разведки, затем были ДЕ-32 и C43–36. Модернизированный вариант последней простоял на вооружении до 1949 года. При средних условиях слышимости наибольшая дальность засечки стрельбы орудий средних калибров колебалась в пределах 8–15 км, орудий большой мощности — до 25–30 км.

В 1928 году прожекторные батальоны РККА получили акустические пеленгаторы ЗП-2 с четырьмя раструбами, представлявшие собой «усовершенствованный английский образец». Установки монтировались на двухосных тележках или на низкорамных четырехколесных прицепах, их перевозили или буксировали обычные грузовики. В 1931 году была создана станция-искатель «Прожзвук-1», в которой прожектор был синхронно связан со звукоулавливателем. Через четыре года в прожекторные полки поступили усовершенствованные станции «Прожзвук-4», включавшие звукоулавливатель ЗП-5 и связанную с ним через специальный пост управления прожекторную станцию 3–15-4.

Одной из важнейших и сложнейших задач автоматики и телемеханики тех лет было создание приборов управления артиллерийским зенитным огнем по движущимся воздушным целям (ПУАЗО). Главным элементом такой системы являлось механическое устройство — центральный прибор, в котором на основе данных, поступавших от средств наблюдения, решалась задача встречи снаряда с целью и определялись координаты точки прицеливания. Результаты расчетов в виде углов горизонтального и вертикального наведения и установок дистанционной трубки передавались на зенитную батарею, что позволяло значительно повысить точность стрельбы, перейти от заградительного огня к стрельбе в упрежденную точку.

В 1932 году для управления огнем батареи 76-мм пушек в Артиллерийской академии РККА под руководством К.В. Крузе был разработан ПУАЗО-1. В основу его устройства была положена гипотеза о прямолинейном и равномерном движении цели на постоянной высоте, задача встречи решалась геометрическим методом. Азимут и угол места вырабатывались путем наводки визирного приспособления прибора на самолет, данные о высоте поступали от стереовысотомера, размещенного отдельно. Исходные установки для стрельбы от ПУАЗО на орудия передавались голосом. В приборе, который обслуживали 5 операторов, не учитывались метеорологические поправки и параллакс (вследствие этого его необходимо было помещать на позиции батареи). Как отмечалось в учебнике: «Конструкция этого прибора по сравнению с другими известными нам ПУАЗО чрезвычайно проста, что является его основным достоинством». Обслуживали его 5 человек. Приняв ПУАЗО Крузе на вооружение, практически сразу приступили к его модернизации. Работы велись в конструкторском бюро Московского завода точной электромеханики (завод № 205). Счетно-решающий механизм оставили неизменным, усовершенствования в основном свелись к введению электрической синхронной передачи данных на орудия (куплена у американской фирмы «Сперри джироскоп», воспроизведена на заводе «Электроприбор»). ПУАЗО-2, принятый в серию в 1934 году, весил 1500 кг.