"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

Военные, уже разочаровавшиеся в универсализме, регулярно делали попытки отбояриться от Ф-22. Командарм 2 ранга Г.И. Кулик, вновь возглавивший ГАУ, в 1937 году настаивал на прекращении производства Ф-22, заявив, что как дивизионная пушка она хуже, чем «трехдюймовка» обр. 1902 г., а как зенитная она изначально ничего собой не представляла. Начальник артиллерии РККА комкор Н.Н. Воронов потребовал проведения повторных войсковых испытаний, по результатам которых вывел заключение, что «орудие нуждается в дальнейшем совершенствовании и пока не может быть принято на вооружение Красной Армии». В.Г. Грабин по тогдашней моде обвинил и Воронова, и всю его комиссию во вредительстве.

Без личного одобрения Сталина снять Ф-22 было невозможно, к тому же и взамен предъявить было нечего.

Летом 1938 года удалось, наконец, поставить пушку на поток, и в декабре директор завода № 92 издал приказ: «Можно констатировать, что производство Ф-22 заводом в целом освоено». Правда, качество оставляло желать лучшего, многие орудия приходилось потом переделывать по гарантии. Год спустя «двадцать вторую» с производства сняли.

К началу войны в войсках находилось 2844 дивизионки обр. 1936 г.

Интересно, что японцы еще в 1930 году, взяв за основу полевое орудие Шнейдера, установили на ствол длиной 38,4 калибра дульный тормоз, расточили камору под более мощный заряд, ограничились в угле возвышения 45 градусами и получили очень приличную 75-мм пушку «Тип 90». Во всяком случае, весила она 1400 кг и превосходила новейшую советскую разработку по весу снаряда (6,6 кг) и дальности стрельбы (14 000 м). Аналогичным образом — дульный тормоз, удвоение метательного заряда, УВН +18 градусов — в конце 1941 года немецкие инженеры модернизируют трофейные Ф-22, превратив «гадкий полууниверсал» в отличную противотанковую пушку.

В системе ПВО универсальные автоматы и трехдюймовые зенитки должна была дополнить 100-мм «стратосферная» пушка с досягаемостью по высоте 15 км и горизонтальной дальностью 22–24 км, предназначенная для «обороны самых важных центров и пунктов». Под индексом Л-6 ее разрабатывало КБ Кировского завода, под индексом Б-14С — группа завода «Большевик» под руководством В.И. Кудряшова, чуть позже под индексом 71-К — на заводе № 8. Конструирование велось под начальную скорость 900 м/с и вес гранаты 15,6 кг. Опытные образцы проходили испытания с 1933 по 1940 год, но, в силу ненадежности полуавтоматики, недостаточной прочности, точности и живучести стволов, были признаны непригодными к строевой службе. Особенно на фоне купленных в том же 1940 году у фирмы «Рейнметалл» 10,5-см зениток Flak 38. Однако «немку» на вооружение не приняли, а свои «полуфабрикаты» до ума не довели.

Артиллерию РКГ планировалось «качественно усилить» 152-мм пушкой с дальнобойностью 32 км, весом 14–16 тонн и скорострельностью 5 выстр./мин, предназначенной для борьбы с артиллерией противника и «действий по удаленным тылам», а также большого триплекса особой мощности на самоходном лафете, в «комплект» которого должны были войти 254-мм пушка, 305-мм гаубица и 400-мм мортира.

Дальнобойная пушка рождалась в конкурентной борьбе между инженерами завода «Большевик» и «Баррикады». Ни та, ни другая команда новизной технических решений не блистали: обе приспосабливали ствол Б-10 с поршневым затвором к гусеничному лафету Б-4. Системы, получившие индексы Б-30 и Бр-2 и проходившие войсковые испытания в 1935–1936 гг., имели одинаковую баллистику, кучность и одинаково низкую живучесть ствола — всего 100 выстрелов при пальбе полным зарядом (для сравнения: во французской армии для 155-мм пушек большой мощности была установлена норма 3000 выстрелов, а для 305-мм орудий — 1000). Основным отличием Бр-2 от Б-30 были скрепленный ствол вместо скрепленной трубы и наличие уравновешивающего механизма.

В марте 1936 года Артуправление предложило развернуть производство 152-мм пушки Бр-2 обр. 1935 г., но не со скрепленным стволом, а со свободной трубой. Для повышения живучести рекомендовалось спроектировать ствол с углубленной нарезкой. Как и повсюду, освоение новой техники на «Баррикадах» происходило медленно, в 1937 году завод предъявил 7 пушек вместо 30 по плану, в 1938-м — ни одной, в 1939-м — 4 вместо 26. Всего в 1937–1940 гг. промышленностью было сдано 34 пушки с мелкой и глубокой нарезкой — для каждого типа «резьбы» имелись свои штатные боеприпасы.

Вес системы в боевом положении составил 18 200 кг, угол горизонтальной наводки — 8 градусов, наибольшая дальность стрельбы 49-кг фугасным снарядом — 25 750 м, скорострельность — 1 выстрел в 2 минуты. В походе орудие разбиралось на две повозки, которые могли транспортироваться гусеничными тягачами со скоростью до 15 км/ч. Перевод в боевое положение у расчета из 15 человек занимал до двух часов. Ствол выдерживал 500 выстрелов. В общем, получилось не совсем то, о чем мечтали заказчики, и далеко не в том количестве. И это все, что — после пятнадцати лет экспериментов — имелось в Красной Армии из дальнобойной артиллерии.

Вермахт в этом классе имел абсолютное превосходство над РККА в течение всей войны. Немцы строили «классику» на колесном ходу с клиновым затвором, раздельно-гильзовым заряжанием, стрелявшую обычными снарядами, и в 1933–1940 гг. успели разработать и принять на вооружение высокомобильные артиллерийские системы с мощной баллистикой.

15-см пушки Круппа K.18 и K.39 с длиной ствола 55 калибров при весе снаряда 43 кг имели дальность стрельбы 24 740 м, скорострельность 2 выстр./мин, боевой вес 12 400— 12 900 кг, перевозились на двух повозках со скоростью до 50 км/ч, переход из походного положения в боевое осуществлялся за 20 минут. K.39 имела раздвижные станицы, обеспечивавшие УГН 60 градусов, а будучи установленной на платформу, могла вести круговой обстрел. Немецкие пушки имели существенно больший ассортимент боеприпасов, включавший в себя три разновидности осколочно-фугасных гранат, бетонобойный, бронебойный и полубронебойный снаряды. 17-см пушка K.Mrs.Laf зашвыривала 68-кг гранату почти на 30 км, в боевом положении весила 17 520 кг, в походном 23 375 кг и превосходила Бр-2 по подвижности и скорострельности. Таких систем, с учетом менее мобильных, но не менее мощных 15-см пушек K.16 и SKC/28, в июне 1941 года насчитывалось не менее 150.

Дело о «Большом триплексе» тянулось семь лет. КБ Н.Н. Магдесиева спроектировало систему Б-23 со стволами калибра 203, 305 и 400 мм. Заказчик потребовал установки качающейся части на гусеничное шасси. К 1936 году в КБ завода опытного машиностроения имени Кирова (№ 185) — здесь водительствовали П.Н. Сячинтов и С.А. Гинзбург — стал вырисовываться «самоход особого назначения» СУ-7, с экипажем из 15 человек, вес которого зашкаливал за 100 тонн. В октябре проект был утвержден и начат постройкой. 2 октября 1937 года заместитель начальника Артуправления по научно-технической работе комбриг И.М. Кириллов-Губецкий предписал изготовление СУ-7, равно как и других самоходных артсистем, на заводах «Большевик» и № 185 прекратить. К этому времени были расстреляны конструкторы П.Н. Сячинтов и Н.Н. Магдесиев, отстранен и взят под стражу С.А. Гинзбург, убит, «как бешеная собака», главный инженер завода «Большевик» Н.Г. Романов, обезврежен чекистами директор завода И.П. Руда. До ареста самого комбрига оставалось два с половиной месяца, а до пули, отмеренной ему согласно 1-й категории, — восемь. В общем, «все умерли». Несмотря на потраченные немалые деньги, ни одна из самоходок, предусмотренных Системой артиллерийского вооружения РККА (был еще и «малый триплекс», и «триплекс корпусной», и различные варианты ЗСУ), в серию не пошла.