Волк с Уолл-стрит - Джордан Белфорт

Этот «изысканный» декор дико раздражал меня, а невыносимый джетлаг утомил меня почти до изнеможения. Зато компания подобралась прекрасная. Сорель оказался большим знатоком шлюх, и в этот самый момент он делился со мной изящными секретами местного искусства – как затащить в койку швейцарку. По словам Сореля, местные жительницы с точки зрения любви к сексу могли дать фору кроликам. Их так легко соблазнить, говорил Сорель, что он каждый день выглядывает из окна своего кабинета на Рю-де-Рон, смотрит, как они фланируют по улице – в своих коротких юбках и со своими крошечными собачками, и мысленно рисует на их спинках яблочко мишени.

Я похвалил Сореля за рассказ и посетовал, что с нами нет Дэнни – вот бы ему это послушать! Но вопросы, которые мы с Сорелем планировали обсудить в тот вечер, были несомненно, абсолютно и бесспорно незаконными, так что мы просто не смогли бы вести такой разговор в присутствии третьего лица – даже если это третье лицо было причастно к нашим преступлениям. Это было совершенно невозможно. Это был еще один урок, преподанный мне Абрахамсом, который частенько повторял: «Два преступника – это просто преступность, трое – это уже организованная преступность».

Так что в ресторане я был наедине с Сорелем, но мысленно все время возвращался к Дэнни, спрашивая себя, что тот, интересно, поделывает в этот самый момент. Дэнни был из той породы парней, которых не следует упускать из виду в чужой стране. Стоило предоставить его самому себе, как можно было с большой долей уверенности ждать беды. Единственным плюсом, перевешивавшим все минусы, было то, что как раз в Швейцарии Дэнни не мог выкинуть ничего особенно чудовищного – за исключением разве что изнасилования или убийства, – а сидевший напротив меня человек в любом случае сможет уладить дело одним телефонным звонком.

– …Так что в большинстве случаев, – разглагольствовал тем временем Сорель, – я веду их в отель «Метрополь», напротив банка, и трахаю прямо там. Кстати, Джордан, должен сказать, что это ваше словечко – «трахаться» – кажется мне чрезвычайно удачным. Во французском языке просто-напросто нет слова, которое так верно передавало бы смысл. Но не будем отклоняться от темы: я просто хочу сказать, что превратил это занятие в свою вторую профессию (банковское дело, разумеется, на первом месте), так что моя цель – уложить в койку как можно больше швейцарских женщин.

Он беспечно пожал плечами, изображая жиголо, и улыбнулся типичной теплой улыбкой европейского засранца. Затем глубоко затянулся своей сигаретой.

– Если верить Камински, – сказал он, выдыхая дым, – вы разделяете мою любовь к красивым женщинам, верно?

Я улыбнулся и кивнул.

– Что ж, это очень хорошо, – продолжил банкир-женолюб, – очень хорошо. Но я также слышал, что у вас очень красивая жена. Как это странно, вы не находите? Иметь красавицу жену и при этом засматриваться на других женщин? Впрочем, я таков же, мой друг. Видите ли, моя жена тоже очень красива, и все же я не могу отказать себе в удовольствии провести время с какой-нибудь юной красоткой, готовой со мной переспать, если только она соответствует моим стандартам совершенства. А в этой стране нет недостатка в женщинах подобного сорта, – пожал он плечами. – Так устроен мир, в нем есть все, что нужно таким мужчинам, как мы, не так ли?

Господи! Как это ужасно прозвучало! А ведь сколько раз я утешал себя почти теми же словами – пытаясь объяснить свое поведение. Но, услышав такое из уст другого человека, я понял, насколько несуразным, нелепым это объяснение было на самом деле.

– Видите ли, Жан, приходит момент, когда мужчина должен признаться себе наконец, что он просто раб своего члена. Именно такой вот момент я переживаю сейчас. Я люблю свою жену, но при этом сплю с кем попало.

Сорель глубокомысленно прищурился и кивнул:

– Я переживал такое много раз. И это так здорово, когда ты это осознаешь, разве не так? Это напоминает нам, что действительноважно в этой жизни. Ведь если бы не было семьи, ради которой ты спешишь домой, жизнь была бы пустой. Вот почему я наслаждаюсь временем, которое провожу с моей семьей. Но затем, спустя несколько дней, я понимаю, что просто повешусь, если задержусь там дольше.

Не поймите меня превратно, Джордан. Дело вовсе не в том, что я не люблю свою жену и своего ребенка. Конечно же, я их очень люблю. Но я француз, а любому французу бывает нелегко выносить семейное бремя, и поэтому я спешу выпорхнуть из семейного гнезда прежде, чем начну срываться на близких. Я пришел к выводу, что благодаря времени, которое я провожу вне дома, я становлюсь лучшим мужем для жены и более хорошим отцом для ребенка. – Сорель взял сигарету из стеклянной пепельницы и глубоко затянулся.

Я довольно долго ждал, но он так и не выдыхал дым. Вот это да! Это становилось интересно. Я никогда не видел, чтобы мой отец выделывал такое! Сорель как будто впитал дым в себя – поглотил его, погрузил в свое нутро. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что швейцарские мужчины курили по другой причине, нежели американцы. Видимо, швейцарцы воспринимали курение как чисто мужское удовольствие, тогда как американцы видели в нем возможность настоять на своем праве умереть от ужасного порока, пренебрегая всеми разумными предостережениями.

Однако пора было перейти к делу.

– Жан, – сказал я возможно более вкрадчивым голосом. – Отвечаю на ваш первый вопрос: о том, сколько денег я хотел бы перевести в Швейцарию. Думаю, имеет смысл начать с небольшой суммы, скажем, с пяти миллионов долларов или около того. Затем, если все пойдет нормально, я рассчитываю перевести значительно более крупную сумму – возможно, еще двадцать миллионов в течение следующих двенадцати месяцев. Что до использования курьеров вашего банка, то я ценю ваш жест, но предпочел бы использовать своих собственных. У меня есть в Штатах друзья, кое-чем мне обязанные, и я уверен, что они согласятся помочь мне в этом.

Но есть еще немало вопросов, которые меня беспокоят. И первый из них – это Камински. Мы с вами не сможем двигаться вперед, если ему будет хоть что-либо известно о моих контактах с вашим банком.

Даже если он заподозрит, что у меня в вашем банке хранится хоть один цент, сделка сорвется. Я закрою все свои счета у вас и переведу деньги куда-нибудь еще.

Сорель не терял невозмутимости.

– Вам не придется больше поднимать этот вопрос, – сказал он хладнокровно. – Камински ничего не узнает. Более того, если ему вздумается наводить справки об этом деле, его собственный паспорт будет внесен в черные списки и Интерпол арестует его при первом же удобном случае. Мы, швейцарцы, воспринимаем наши законы об охране банковской тайны более серьезно, чем вы, похоже, думаете. Видите ли, Камински в свое время работал в нашем банке, так что с него особый спрос. Я не обманываю вас, когда говорю, что он окажется в тюрьме, если раскроет хоть одну сделку либо начнет совать свой нос куда не следует. Его просто запрут в камере, и делу конец. Так что давайте забудем о Камински, раз и навсегда. Если вы хотите оставить его у себя на службе – это исключительно ваше собственное решение. Но остерегайтесь его. Он – болтливый клоун.