Войсковые разведчики в Афгане. Записки начальника разведки дивизии - Николай Кузьмин

Наиболее ожесточенным и кровопролитным боем, в котором мне лично пришлось принять участие в Афганистане, я считаю бой с засадой душманов в ущелье Дарваза (Ворота) в 6–8 км по трассе от кишлака Хинджан в сторону перевала Саланг.

Случилось это 23 апреля 1984 года. За несколько дней до этого командир дивизии поставил мне задачу принять участие в формировании оперативной группы, создаваемой для усиления охраны и обороны тоннеля Саланг в зоне ответственности 108 мсд.

Начиналась седьмая по счету Панджшерская операция, и командование 40А, зная по предыдущим операциям, какое значение имеет этот тоннель и сколько неприятностей нам могут сделать там «духи», решило подстраховаться.

От нашей дивизии на участок трассы Чаугани – тоннель Саланг высылалась опергруппа в составе первого мотострелкового батальона 149 гв. мсп в полном составе, артиллерийской батареи 122-мм гаубиц артполка, саперного взвода от 541 инженерно-саперного батальона. Для управления и связи нам выделили КШМ Р-145, для полной автономности действий мы имели до полутора десятков грузовых машин с горючим, боеприпасами, продовольствием. Всего получилось около 60 единиц техники. Возглавлял все это начальник штаба 149 гв. мсп майор Бабенко. Я же был назначен комдивом в качестве представителя штаба дивизии для координации действий с 108 мсд.

Задача была серьезной и ответственной. Надо было выдвинуться в предгорья хребта Гиндукуш в район кишлака Хинджан и, сосредоточившись там, как на основной базе, действовать в направлении перевала Саланг и в стороны от него.

Все мы сделали как надо, к установленному времени, 16.00 22.04, прибыли в Хинджан (Чаугани), вышли на связь с КП 108 мсд. Сходу получили задачу: завтра с утра выдвинуться к перевалу Саланг и «почистить» несколько прилегающих к дороге кишлаков.

Пока Бабенко принимал решение на боевые действия и ставил задачи командирам, я с переводчиком, старшим лейтенантом Намозом Якубовым, пошел в кишлак, чтобы встретиться с командиром оперативно-агентурной группы (ОАГр) 40А для уточнения обстановки.

Чаугани – небольшой кишлак, славившийся своим дровяным базаром. Само его название и означает – дровяной базар. В Афганистане отношение к дереву особое: все, что мало-мальски прямое, идет на строительные материалы, а остальное – на дрова. Причем дрова идут на вес. На здоровенных безменах на одну чашку кладут дрова, на другую гири или камни, не знаю уж точно цену этих дров, но недешево. Топить печь дровами мог только зажиточный человек, средний афганец топит печи соломой, всякими ветками, кизяками.

В дивизии меня проинформировали о местонахождении ОАГр, и я их без труда нашел. Встретили меня, естественно, настороженно, по легенде они были вообще не военными – не то метеорологами, не то «ботаниками». Ну, я представился, передал им приветы от их коллег в Кундузе, мы поговорили об общих знакомых, начальниках, и недоверие исчезло.

Агентурщики, как мы их называли, оказались гостеприимными, общительными людьми, быстро собрали на стол: плов и шашлык всегда есть в чайхане рядом – короче, через полчаса мы уже плотно «врастали» в оперативную обстановку.

В этом районе действовала крупная банда главаря по имени Суфи Паянда. Где-то 250–300 человек, в открытые бои не ввязывались, помногу не собирались, больше действовали мелкими засадами и ночными обстрелами органов власти.

Несколько раз пытались обстрелять расположение мсб 177 мсп, стоявшего на окраине кишлака, но оттуда отвечали из минометов и танков, страдали местные жители, поэтому под их давлением «духи» практически отказались от этого. А вот минирование дорог, так это в полной мере. Причем подальше от гарнизона, где-нибудь в неожиданном месте. На это они были большие мастера.