Ярость берсерков. Сожги их, черный огонь! - Николай Бахрошин

– Беда, князь, беда! Да где князь-то?! Куда он запропастился?! – тараторил он, тяжело отдуваясь. Бежал, видимо.

– Здесья! Что такое случилось?! – Я приподнялся.

– Оличи, князь! Сам видел!

– Много?

– Троих точно видел! А больше не знаю, может, еще кто есть!

Мужики уже без моей команды поднимались с лежанок, натягивали кольчуги, шлемы, цепляли на себя военную сбрую. С оличами у нас вроде давно уже мир, но кто их знает, они коварные. Сейчас, когда свеи пропололи род, как сорную траву в огороде, могут и в спину ударить. У нас, поличей, с ними старые счеты, сколько раз секлись между собой на топорах и мечах за звериные и рыбные угодья, или просто так, задравшись из-за баб, уходящих жить в другой род, или по иному малому делу.

* * *

Оличей мы обкладывали двумя клиньями, как при охоте в загон. Они заметили нас не сразу, метнулись в сторону, но было поздно. Там уже ждали их несколько наших мужиков, предупредили криками, чтоб не совались. Оличи метнулись обратно, наткнулись на другое крыло. Остановились на пригорке между деревьев, встали настороженно спина к спине.

Их на самом деле оказалось трое. По снасти видно – шли на охоту. Я-то спросонья испугался, что мы наткнулись на их военный дозор. Теперь, когда мужики распалились погоней, главное – не допустить лишней крови, сообразил я.

Одного, старшего из оличей, я знал. Еленя, лохматый мужик, изобильный растущим из носа и ушей сивым волосом, приземистый и коренастый, как старый пень. Я несколько раз встречался с ним на охоте, один раз даже вместе готовили варево из зайчатины. У нас его многие знали. Когда переговаривались между родами, Еленя языком и чарой работал так, что не скоро забудешь. Сейчас он держал перед собой рогатину, в другой руке – длинный нож. Двое остальных – совсем еще молодые, пух вместо бороды, пацаны-недомерки, только постигающие мужскую науку жизни. Эти ерзали стрелами на тетивах, боязливо озирались вокруг.

Мои ратники неторопливо подтягивались поближе, предусмотрительно хоронясь за деревьями в опасении стрел. Да что их стрелы с костяными охотничьими наконечниками против наших кольчуг, мечей и прочей боевой снасти? Оличи сами понимали это. Нетерпеливо поглядывали на заходящее солнце, видимо, торопили тьму, чтобы попробовать проскочить.

– Эй, вы чего убегали-то? – крикнул кто-то с той стороны пригорка. Кажется, опять Велень, этот всегда торопится своим языком в первую же дырку залезть.

– А чего вы гнались-то? – немедленно откликнулся Еленя. Голос у него был дребезжащий и хриплый. Я помню, он еще прошлым летом жаловался на ломоту в груди. Неужто не выздоровел с тех пор?

– Вы побежали – мы и погнались!

– А вы погнались – мы и побежали! – отозвался Еленя, слегка подкашливая.

Все опять замолчали. Наши мужики, понятно, ждали моей команды. В походе своей волей шалить нельзя, тут одна голова нужна. За своеволие запросто можно получить по голому заду ивовыми прутьями перед всем родом, такое положено наказание.

– Что будем делать с оличами, князь? Может, стрелами их завалить? – нетерпеливо спросил Ятя. Глаза, возбужденные загоном, блестели. Конечно, с такой силой против троих он – герой…

Сельга, подошедшая с другой стороны, тронула меня за руку. Тревожно заглянула в глаза. Я покивал ей успокаивающе. Хоть и не волхв, но тоже понял ее без слов. Конечно, нам сейчас только свары между родами не хватало!

– Еленя! Слышишь меня?! – крикнул я.

– Ты, Кутря?! – откликнулся Еленя.

– Я, паря!

– А чего ты там прячешься, за деревьями?!

– А я и не прячусь!

– Ну, так выходи говорить!

– Сейчас выйду! А вы стрелы не кидайте!

– Выходи, не будем! – пообещал Еленя. Что-то коротко сказал своим малым, те опустили луки. Переминались на месте, готовые сорваться в любой момент. Понятно, шли на охоту, а попали почти на рать, испугаешься тут.

Выйдя из-за деревьев, где сумрак по вечернему делу уже начал сгущаться, я снял с плеча лук, отвязал колчан, вынул из ножен меч, воткнул его в землю, предварительно извинившись за беспокойство перед Сырой Матерью. Добавил рядом с ним нож. Потом развязал ремешок шлема, тоже положил его на землю. Поднял руки вверх, показывая оличам пустые ладони. Еленя махнул мне рукой, опять что-то коротко и неслышно сказал своим.

Случись чего, его первого буду валить, малые потом сами в своих луках запутаются, решил про себя. Можно справиться, когда-то побратимы-венды показывали мне разные хитрые приемы боя пустыми руками.

Я не торопясь пересек поляну.

От наших мужиков оличи мало чем отличались, все-таки в давние времена роды пошли из одного корня. Они и одевались так же, как мы: порты, рубахи, кожаная обувка, прошитая жилами, широкие кожаные пояса, куда удобно привешивать и снасть, и мелкую дичь. Только вышивка на вороте и рукавах другая, наши бабы расшивали одежу крестиком, а ихние – птичьей лапкой. Из-за разницы в узорах роды всегда друг над другом смеялись.

Я сел перед ними на землю, показывая, что в моих намереньях нет ничего воинственного. Еленя тоже опустился следом. Малые присели на корточки позади него. Тревожно щупали меня глазами.

– Вы чего пришли-то в наши угодья? Или воевать захотели? Мало вам свеев? – спросил Еленя. Он тоже смотрел на меня настороженно, понимал, какая сила стоит за деревьями.

– Слышал уже про свеев? – спросил я.

– А то…

– Откуда так быстро?

– Сорока на хвосте несла – галке передала, галка прилетела – вороне рассказала, – объяснил Еленя.

– Понятно… Взяли бы да помогли, – предложил я. В шутку, конечно. Но он озаботился на полном серьезе, сразу надулся, как кабан на дуб:

– Вот еще! Была охота в чужой сваре свою голову подставлять. Вы нам сильно помогали, когда княжьи дружинники на нас насели?

– Если свеи нас перебьют – за вас возьмутся.

– Ага, обещала улита быть, да никак не успеет. Когда это будет-то? Да и будет ли?

– Ну дело хозяйское…

– Именно что хозяйское. Мы, оличи, хозяева в этих землях. По левую руку от синих скал наши охотничьи угодья начинаются. Сколько раз об том толковали, – напомнил он.

Я видел, откровенно нарываться на лай ему не хотелось, но и молчать он тоже не привык.

– Нам ваши угодья не нужны, своих хватает. Серного камня наберем только и уйдем к себе.

– Вонючий камень? Да зачем он вам? – удивился Еленя.

– Раз пришли, значит, нужен.

– Оно конечно… – согласился он. – Не нужен был – не пришли бы. По-пустому чего ноги ломать…

– То-то и оно.

– Серный камень берите, конечно, раз понадобился, его здесь валом… Значит, биться не будем?