Поражение на западе. Разгром гитлеровских войск на Западном фронте - Милтон Шульман

Новичок в политике, Роммель верил, что как-нибудь сможет остановить сражения на западе прежде, чем его солдаты изопьют чашу страданий до дна. Хотя существуют предположения о том, что некоторые заговорщики надеялись заставить Роммеля возглавить новый режим после смерти Гитлера, сам Роммель вряд ли знал об этих планах или поддерживал их. 15 июля 1944 года, с согласия фон Клюге, он доложил Гитлеру о том, что немецкая армия на западе погибает. «По моему мнению, необходимо разрешить эту проблему немедленно, – написал он. – Как главнокомандующий, я считаю своим долгом открыто выразить личное мнение».

Через два дня, но до того, как отрицательный ответ фюрера на докладную вернулся к Роммелю, фельдмаршал был тяжело ранен при налете британского истребителя на его штабной автомобиль. Тяжесть ранений не позволила ему принять участие в событиях 20 июля, однако за осознание (пусть и запоздалое) того факта, что Гитлер ведет Германию к хаосу и поражению, ему пришлось дорого заплатить. Снова мы должны напомнить, что не идеологическое неприятие нацизма, а призрак неизбежного поражения побуждал к мятежу таких людей, как фон Клюге и Роммель. Им хватило смелости – или то было разочарование? – сделать выбор лишь в последний момент.

Была еще одна маленькая военная группа, чью деятельность необходимо принять во внимание, говоря о 20 июля: управление военной разведки верховного командования – абвер – под руководством адмирала Вильгельма Канариса. Канарис, талантливый и умный человек, начал плести интриги против Гитлера еще в период кровавой чистки партийных рядов в 1934 году. Его отношение к политике нацистов строилось на твердой убежденности в том, что Германия недостаточно сильна для ведения глобальной войны, которая поэтому приведет к катастрофе. Собирая вокруг себя людей типа генерал-майора Ганса Остера, начальника центрального разведывательного отдела и своего преемника на посту шефа абвера после отставки в январе 1944 года, Канарис подстрекал высших армейских офицеров противостоять политическим и военным планам Гитлера. Например, в 1939 году эта группа приготовила отчеты, в которых доказывалось, что нападение на Польшу непременно приведет к конфликту с Англией и Францией. А зимой 1939/40 года она же играла ведущую роль в установлении контакта с Ватиканом, надеясь инициировать мирные переговоры с западными государствами сразу после свержения Гитлера.

Из-за военных побед Германии в 1940 году дальнейшие усилия такого рода на некоторое время стали невозможными. Однако фиаско в Сталинграде создало предпосылки для покушения в штаб-квартире фон Клюге в Смоленске, о котором мы рассказывали. Абвер, руководимый Канарисом и Остером, был среди главных зачинщиков этого неудавшегося заговора. По плану, все командующие Восточного фронта одновременно должны были отречься от присяги на верность Гитлеру. В последний момент несколько командующих, в первую очередь фон Клюге и фон Манштейн, отказались сотрудничать, и план провалился. Фельдмаршал Кейтель замял начатое Гиммлером расследование, поскольку был уверен в том, что Гиммлер копает лично под него. Так, персонал абвера избежал наказания, однако подозрения были столь сильны, что в июле 1943 года Остеру пришлось подать в отставку. Гиммлер не успокоился и еще упорнее стал пытаться напрямую подчинить себе военную разведку. Постоянный приток пронацистски настроенных офицеров и эсэсовцев подрывал сопротивление группы Канариса. Однако до сих пор не обнаружено ничего, что позволило бы предположить, будто большое количество промахов немецкой военной разведки во Второй мировой войне объясняется антинацистскими настроениями высших офицеров абвера. Группу Канариса больше волновали различные политические проблемы, созданные Гитлером, чем мелкая фальсификация донесений военной разведки. Кроме того, в абвере было достаточно нацистов, чтобы сделать жонглирование фактами чрезвычайно опасным. Можно с уверенностью сказать, что неудачи немецкой военной разведки были вызваны не преднамеренным умыслом, а косностью тевтонского разума.

Для координирования усилий широкого круга заговорщиков, готовивших покушение в июле, их лидеры часто встречались в берлинской штаб-квартире армии резерва, сельских поместьях и других местах. Был составлен список временного правительства; хотя состав кабинета неоднократно изменялся, в него старались включить представителей всех групп. Бек должен был стать главой государства; националист Герделер – канцлером; социал-демократ Лойшнер – вице-канцлером; центрист Больц – министром образования; Вицлебен – командующим вооруженными силами и т. д.

Временному правительству предстояло взять власть через три дня военного положения, введенного после убийства Гитлера. За этот срок армия должна была справиться с нацистами. Дальнейшая политика правительства виделась смутно, поскольку все сознавали отсутствие общего фундамента для сохранения коалиции консерваторов, промышленников, социалистов и почти коммунистов. Зато ближайшие планы группы были весьма конкретными: нацистских лидеров заключить в тюрьму, а партию распустить. Предполагалось по радио предложить врагам Германии опустить оружие и отойти к границам рейха, установленным до 1938 года. Германия гарантировала бы возмещение нанесенного ею ущерба и наказание военных преступников, а вопрос об оккупации Германии предложили бы решить в ходе всесторонней дискуссии.

Сначала надеялись свергнуть нацистский режим, не прибегая к убийству Гитлера, однако неудача с привлечением к заговору высших военачальников, не пожелавших нарушить присягу, данную верховному главнокомандующему, убедила лидеров заговорщиков в том, что физическое устранение фюрера – единственный способ достижения их целей.

Эту ответственную миссию взял на себя сравнительно молодой для Генерального штаба полковник граф Клаус Шенк фон Штауффенберг, член социалистического кружка Крейсау, баварский католик с левыми, просоветскими взглядами, а потому не очень популярный среди заговорщиков-консерваторов. Не возникает сомнений в его личной храбрости и искренности, благодаря которым интрига обрела динамичность. Барон Готтфрид фон Крамм, известный немецкий теннисист, и многие другие клялись, что фон Штауффенберг был душой заговора, хотя номинальное лидерство отводилось авторитетному Беку.

После потери руки и глаза в тунисской кампании фон Штауффенберг был назначен офицером связи между ставкой Гитлера и армией резерва. Это назначение устроил генерал Ольбрихт, начальник штаба резервной армии; он же предоставлял фон Штауффенбергу предлоги для посещения фюрера каждые несколько дней. Хотя предпочтительнее было бы Гитлера застрелить, но это было невозможно, поскольку вместо одной руки у фон Штауффенберга был протез, а на другой осталось всего два пальца. Единственная альтернатива – портфель со взрывчаткой.

Из-за успехов союзного десанта и яростного несогласия большинства высших офицеров с тактикой Гитлера в Нормандии июль представлялся самым удобным временем для нового покушения. Фон Штауффенберг приносил свой портфель на совещания, проводимые Гитлером, 6, 12 и 16 июля, однако каждый раз обстоятельства не казались ему идеальными. После третьей попытки стало ясно, что медлить больше нельзя, невзирая на риск. 16 июля войска практически двинулись на Берлин. Когда покушение не состоялось, эту деятельность представили как учения. 20 июля, в тот роковой день, войска начали движение лишь после взрыва бомбы. В результате они не успели вовремя подойти к военному министерству и воспрепятствовать контрмерам нацистов. Еще одной причиной спешки был тот факт, что 12 июля гестапо арестовало Лебера и Рейхвейна, двух заговорщиков-социалистов, пытавшихся заручиться поддержкой коммунистов. Стало ясно, что нацистским властям уже известно о заговоре.