Немецкие диверсанты. Спецоперации на Восточном фронте. 1941-1942 - Георг фон Конрат

– Она все такая же! Знаешь, по-настоящему добрая женщина. Когда бы я ни обращался к ней, она никогда не отказывала и всегда давала то хлеб, то масло. У вас в доме всегда варили варенье.

Дальше я вынул фотографию своей девушки.

– А ее ты помнишь?

– Надя? Конечно! Конечно, я прекрасно помню ее. – Он засмеялся и покачал головой. – Она мне нравилась долгое время. Но она была намного младше, хотя уже вовсю бегала с другими мальчишками. Она, должно быть, на год или два старше тебя.

Я не был уверен, поэтому дал не совсем внятный ответ, что-то вроде «Да какая разница».

Он так увлекся разговором, что совсем забыл о том, что нужно досмотреть отряд. Так радостна была для него наша неожиданная встреча.

Он ушел служить во флот прямо из своего дома номер 7. Он минут пятнадцать рассказывал о Витебске, о людях, живших там, задавая мне вопросы, на которые я отвечал, включив всю свою сообразительность, иногда расплывчато, а иногда четко. Он находился под таким впечатлением, что, когда я попытался сменить тему разговора, переведя его в другое русло, а точнее, поговорить о войне, он не отреагировал и продолжил болтать, то и дело похлопывая меня то по одному, то по другому плечу.

Я велел Гритсу прочитать приказ, но он только вскользь пробежался по строчкам и засунул его обратно в карман. У него не возникло и тени сомнения.

– Я выделю тебе самые лучшие помещения, какие есть во всей России! – воскликнул он. – У нас целое крыло, где расположены пустующие казармы. Там вас никто не потревожит, и вы сможете делать все, что захотите. Только смотрите, чтобы после вас не все взлетело на воздух, а осталось хоть что-то, – пошутил он, имея в виду наш громкий смех.

Он провел нас в казармы, показав также, где находится наша кухня.

– Сейчас столовые работают по двадцать четыре часа в сутки. Вы можете зайти в любое время и поесть. На первое они готовят в основном борщи и рассольники.

– Вот и отлично, – сказал я. – У меня как раз проснулся волчий аппетит.

Он до сих пор так и не прочел приказ, и тот так и оставался лежать у него в кармане, поэтому я не на шутку разволновался, собирается ли он вернуть его назад или нет. После того как мы посмотрели свои комнаты, он провел меня по штабам и представил меня начальнику порта, с гордостью упомянув, как в детстве ставил мне подножки.

– Посмотри на него сейчас, и не поверишь, что когда-то он был обычным сорванцом.

Но начальник был сильно занят, чтобы еще слушать россказни о нашем детстве, и поэтому майор Калоша повел меня к себе в кабинет, чтобы выписать пропуска на всех остальных ребят. Вынув документы, он казался удивленным, что они находятся у него в кармане. Хотя бы на этот раз он возвратил бы их мне.

– Вот, они мне не нужны. Оставь только списки с именами и фамилиями. Лучше сохрани приказ, пока не закончите учения.

И хотя он уже вернул документы, но, похоже, совсем забыл о двух отрядах, стоявших в ожидании за воротами.

Я мог себе только представить, как отреагирует Вилли, узнав об этой истории. А ведь на самом деле ничего особенного не случилось. Отряды, а иногда и целые батальоны русской армии могли целыми днями ожидать возвращения своих командиров. Калоша снова принялся болтать, показывая мне на кресло с извиняющимся видом, но я сказал, что не могу остаться.

– Извини, но надо. Я еще должен разместить свои отряды.

– Григорий, у меня для тебя будет сюрприз сегодня вечером. Я живу здесь недавно, в одном из штабных домов, и сегодня мы там встречаемся. А сюрприз в том, что там будет присутствовать моя жена. Ты ее наверняка знаешь.

Я поинтересовался, не особо надеясь, кто она, но он лишь загадочно улыбнулся:

– Потом сам увидишь.

Поблагодарив его, я вышел и быстро направился к воротам в гавань. Вилли посмотрел на меня:

– Георг, какого черта?! Вы с ним ходили по всей гавани и ворковали, как парочка голубков.

– Ты хочешь знать почему, Вилли? – пробормотал я. – Да потому что мы с майором Калошей еще вместе ходили в школу. Он очень гордится теми годами. Но я скажу тебе, что еще больше горжусь тем, что меня не раскололи.

Мы оба рассмеялись.

Мы строем промаршировали в самое сердце города, направляясь в парк, расположенный как раз напротив центра коммуникаций Одессы, того самого, который мы тщательно изучали по фильму и где я намеревался оставить свой второй отряд. Они оторвались от нас в дальней части парка и свернули в противоположную сторону. Сейчас наступал ответственнейший для них момент. Они несли с собой приказы, полученные в Германии, и ничего более серьезного сейчас не существовало. Все они были экспертами по радиосвязи и телефонам, а также специалистами по тому, как ввести в заблуждение любого человека. Мы долго смотрели им вслед, пока они шли через парк, зная, что, возможно, в последний раз видим их живыми, а потом повернули обратно в порт.

Всю дорогу меня мучила одна мысль. Кто жена Калоши и какова будет ее реакция, когда она увидит меня? А вдруг в детстве мы были влюблены друг в друга? Конечно, она была той девушкой, в ком Калоша, без сомнения, был уверен. Это точно. Нужно разработать какой-нибудь план, но какой? Если я не смогу разобраться в этой ситуации, то тогда хоть сейчас подразделение может складывать вещи и отправляться восвояси. Ну, кто бы мог подумать, что в такой огромной стране, как Россия, мне на пути встретится тот, кто случайно знал настоящего Григория Кириллова? И именно из Витебска.

А тут еще эта жена, как назло. Тяжело вздыхая, я вернулся с остатками отряда в гавань.

Выйдя из бараков, мы с Вилли пошли прямо в столовую, ведя за собой своих. Наши желудки требовали еды. Мы подошли к квадратному окну, в котором выдавали еду. Я ожидал увидеть толстого сержанта, который сейчас выглянет из окна, но ошибся. В окне находилась молодая девушка, может, немного старше меня, но совсем еще девчонка. Темноволосая, с большими карими глазами; и даже такой неопытный дурак, как я, сразу заметил, как она хорошо сложена. У меня пропал дар речи, и я стоял как вкопанный, глазея на нее. Она оглянулась, и я почувствовал, как краска заливает мое лицо. Минута показалась вечностью, а мы стояли и смотрели друг на друга, не отводя глаз. Потом она слабо улыбнулась мне, и я, ощутив, как спадает напряжение, улыбнулся в ответ. Пересилив себя, я заговорил:

– Я голодный как волк. – Прозвучавший голос совсем не был похож на мой.

На этот раз она улыбнулась по-настоящему, показав красивые белые зубы. Не говоря ни слова, она отвернулась на полминуты, а повернувшись обратно, держала в руках полную тарелку с картошкой и мясом с подливкой.

– Вы новенькие здесь? – спросила она.

– Только что прибыли, – ответил я, глядя на еду.

– Я зайду в три часа. Если хочешь, пройдемся и я покажу порт.

Я посмотрел на нее немного удивленно. Самому мне бы пришлось набираться храбрости недели три, чтобы предложить ей то же самое.