Нашествие чужих. Почему к власти приходят враги - Валерий Шамбаров

У разных участников исторических событий степень допуска к тайнам «сил неведомых», степень информированности о том, что должно произойти дальше, была, естественно, различной. Ленин, например, еще 22 января 1917 года пессимистически говорил на собрании социалистической молодежи в Цюрихе: «Несомненно, эта грядущая революция может быть только пролетарской… Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв в этой грядущей революции». Троцкий в конце декабря 1916 г., отплывая из Испании в США, заявлял: «Я последний раз бросаю взгляд на эту старую каналью Европу». Но уже в феврале, когда в Америку пришли известия о беспорядках в Петрограде, он уверенно писал в «Новом мире»: «Мы свидетели начала второй российской революции. Будем надеяться, что многие из нас станут ее участниками». То есть уже знал, что это не просто беспорядки…

В Петрограде для большевиков переворот стал сперва полной неожиданностью. В столичной организации верховодил Шляпников, обеспечивая ее связь с центром финансирования в Стокгольме. Предыдущая волна забастовок угасала. И как раз в день начала революции, 23 февраля, Шляпников отдал команду сворачивать выступления, копить силы для будущих атак. И тут грянуло… Мгновенно сориентировались только меньшевики из социал-демократической фракции Думы, связанные с заговорщиками через Керенского: Чхеидзе, Церетели, Скобелев и др. Имея легальную крышу Думы, провели собрание, куда пригласили делегатов от разных полков, заводов. Впрочем, кто их выбирал в сумятице, делегатов? Подхватили подвернувшихся под руку солдат, рабочих и провозгласили создание Петроградского Совета. В своем лице.

А среди большевиков царил полный разброд. Одни считали нужным поддерживать Временное правительство и Советы. Другие — только Советы, но не «министров-капиталистов», третьи объявляли войну тем и другим. Но Временное правительство было настроено чрезвычайно лояльно ко всем революционерам. Объявило всеобщую политическую амнистию, из тюрем и ссылок потянулись свежие контингенты. Из крупных большевистских лидеров первыми в Питер прибыли Сталин и Каменев. Иосиф Виссарионович с 1912 г. находился в Туруханском крае. Успел послужить в армии — был призван в конце 1916 г., стал рядовым 15-го Красноярского запасного полка. Каменев был сослан в Сибирь по делу большевистской фракции Думы. На момент амнистии оба оказались в Красноярске, сразу смогли сесть на поезд.

В Питере они попытались сорганизовать партийные структуры, взять под контроль редакцию «Правды», устроили в Таврическом «секретариат ЦК» — единственный стол, за которым сидела барышня для связи. Банды анархических солдат захватили особняк балерины Кшесинской — с ними сумели договориться, они признали себя «Военной организацией большевиков». И особняк стал партийной штаб-квартирой. Но организация удавалась плохо. Редактор «Правды» Черномазов гнул собственную линию, других лидеров признавать не желал. Вокруг газеты стала складываться самостоятельная группировка. Прикатила из Сибири осужденная думская фракция большевиков — Бадаев, Муранов, Петровский, Самойлов, Шагов. Распропагандированная в свое время газетами, увенчанная ореолами «мучеников». И вокруг нее возникла другая группировка. «Военная организация», кутившая и тискавшая баб в особняке Кшесинской, знать не желала никаких «правд» и думцев… А между тем начали появляться и революционеры из-за границы.

Они возвращались в Россию по-разному. Коллонтай, например, явно получила соответствующие указания. Как только разгорелась буза в Питере, она вдруг срочно бросает довольно теплое место в США, хорошо оплачиваемую работу и мчится на родину. В Стокгольме участвует в совещании, которое проводит Парвус с ней, Ганецким, Воровским. И уже 18 марта Александра Михайловна прибывает в Петроград. О, это был, наверное, ее «звездный час»! В революционной мути и хаосе она чувствует себя как рыба в воде. «Прописывается» в особняке Кшесинской среди буйной солдатни, щеголяет в платьях и горжетках, награбленных у балерины. Отправляется она и в другой центр анархии — залитый офицерской кровью Кронштадт. Выступает на митингах, ее на руках носят. В полной мере использует не только ораторские, но и сексуальные таланты. Уж скольких солдатиков и матросиков она облагодетельствовала, трудно сказать. Но 45-летняя «валькирия» сумела влюбить в себя вожака «братишек», Дыбенко, который становится ее очередным фаворитом. Сплошной выигрыш! С одной стороны, Александра Михайловна заполучила в распоряжение молодого здорового бугая, какого у нее еще не было (разве сравнится с таким Плеханов или Джон Рид?) С другой — «Кронштадтскую республику» удалось прочно привязать к большевикам. Ошалевший Дыбенко готов был за свою пассию вести морячков в огонь и в воду.