Нашествие чужих. Почему к власти приходят враги - Валерий Шамбаров

Да и Сталин, несмотря на все «подкопы», несмотря на наушничество Крупской, был Ленину необходим — в качестве орудия против Троцкого. Вовсе не случайно Иосиф Виссарионович, сохраняя пост наркомнаца, назначается еще и наркомом Рабкрина — Рабоче-крестьянской инспекции, в задачи коей входили ревизии народного хозяйства и управления. В том числе осуществлялась упомянутая проверка «Москуста». И вовсе не случайно как раз после этой проверки, в марте 1922 г., на XI съезде партии троцкист Преображенский принялся критиковать «совместительство» Сталина: «Мыслимо ли, чтобы человек был в состоянии отвечать за работу двух комиссариатов и, кроме того, за работу в Политбюро, Оргбюро и десятке цекистских комиссий». Защитил Иосифа Виссарионовича Ленин. Относительно Рабкрина указал — «для того, чтобы уметь обращаться с проверкой, нужно, чтобы во главе стоял человек с авторитетом, иначе мы погрязнем, потонем в мелких интригах» [93, т.45].

Но в ту пору Сталин никакими инспекциями был еще не в состоянии пресечь махинации Троцкого. Они принимали все больший размах. Так, осенью 1921 г. Россию посетили братья Хаммеры. Дети того самого социалиста-богача Джулиуса Хаммера, который опекал Льва Давидовича в Нью-Йорке, а потом стал финдиректором «Совбюро» в США. Он, кстати, постарался одним из первых закрутить выгодные дела с большевиками. Еще в начале 1920 г. направлял товары в Ригу, декларируя их как адресованные для Латвии. В Риге пункт назначения меняли, и через эстонское «окно» грузы попадали в Россию. Правда, Джулиуса Хаммера в Америке посадили. Но вовсе не за связи с коммунистами и не за торговые аферы. Ранее отмечалось, что он имел еще один бизнес, с подпольными заведениями для абортов. Вот на нем и погорел, попал за решетку. Ну а его детки явились продолжать и развивать семейный гешефт.

Успех превзошел все ожидания. Лев Давидович принял их истинно «по-царски». Лично представил Хаммеров Ленину, подарил им 30-комнатный особняк в Москве. Возил на Урал, демонстрируя склады с мехами, платиной, самоцветами. Показывал рудники, которые иностранцы могут взять в концессии, убеждая, что в России «имеются неограниченные возможности для вложения американского капитала». Причем широким жестом «хозяина» подарил гостям богатейшее асбестовое месторождение. Под руководством Арманда Хаммера была учреждена Уральская асбестовая концессия [150]. В октябре 1921 г. братья подписали с Наркоматом внешней торговли первый (из 123!) договоров. Хаммеры обязывались: «Мы привозим первую партию пшеницы…», а взамен они получали «русские товары — церковные ценности, художественные ценности, кустарные изделия и краску, нефтяное масло по соглашению сторон». Кстати, обратите внимание, что и Хаммеры брались поставлять зерно «для голодающих», которое можно было вовсе не привозить из Америки, а купить внутри России или в Таллинском порту, подменив накладные.

Зазывали и других покупателей. В США в 1921 г. с блеском прошла выставка русских ценностей и товаров, которые большевики могли предложить зарубежным партнерам. Руководили мероприятием Чарльз Крейн и Ольга Каменева, сестра Троцкого. Имя Крейна, главы компании «Вестингауз Электрик» в этой книге тоже встречалось — в связи с его причастностью к Февральской революции. А для Ольги Каменевой специально была создана новая структура, Международный отдел ВЦИК, который она возглавила.

Чужеземным бизнесменам требовалось обеспечить возможность финансовых операций в России. И в январе 1922 г. министр торговли США Герберт Гувер (он же — руководитель АРА) выступил в госдепартаменте, представив разработанную в его ведомстве новую схему валютных отношений с «новым государственным банком» в Москве [139]. Это был созданный советским правительством Роскомбанк, прообраз Внешторгбанка. Он представлял собой синдикат, в котором участвовали некоторые бывшие российские банкиры и иностранцы. Под представительство Роскомбанка было отдано в Петрограде здание бывшего Сибирского банка. Через который когда-то Ашберг переводил деньги большевикам. Ну а возглавил Роскомбанк… сам Ашберг. Вице-президентом и начальником иностранного отдела стал американец Макс Мэй из компании Моргана «Гаранти Траст». От советской стороны в правление вошли Шейнкман (из Госбанка) и Таратута (Шмуль Арон Рефулов), который еще в 1907 г. оказал важнейшие финансовые услугу партии, соблазнил несовершеннолетнюю сестру фабриканта Шмидта, чтобы получить его наследство. Что ж, старых подвигов не забыли, оценили.

Кроме того, в совет директоров вошли немецкий банкир Виттенберг, бывшие российские банкиры Шлезингер, Калашкин, Терновский (из Сибирского банка). Но, напомню, этот банк был в 1918 г. куплен британским правительством, поэтому и его представители теперь выступали от лица не российского, а английского капитала, который был представлен и другими фирмами. Одним из крупных британских инвесторов стала компания «Руссо-Эйшиэтик Консолидейтед Лимитед». Она состояла в числе кредиторов еще царского и Временного правительств. Но, в отличие от других банков, долги которым аннулировались, «почему-то» получила от большевиков компенсацию в 3 млн. фунтов [139]. Через Роскомбанк потекли деньги для оплаты иностранных товаров и услуг, платежи за российские товары. Сверхвыгоды были очевидными. Но и этого оказалось недостаточно. В дополнение к изрядным прибылям, к торговым и финансовым привилегиям консорциум фирм, вошедших в «Роскомбанк», получил от Советского правительства еще и огромные концессии в России.