Великий Александр Невский. «Стоять будет Русская Земля!» - Наталья Пронина

…В 1237 году, когда на Северо-Восточную Русь впервые вторглись орды Батыя, великокняжеский престол во Владимире занимал внук Юрия Долгорукого и сын Всеволода Большое Гнездо — Юрий Всеволодович. Внимательному читателю этот русский князь наверняка уже запомнился по событиям 1223 года, связанным с восстанием в Прибалтике эстов против крестоносцев. Именно к Юрию Всеволодовичу пришли тогда во Владимир-на-Клязьме старейшины эстонской земли Сакала с просьбой о военной поддержке в борьбе с немцами и датчанами. Теперь, пятнадцать лет спустя, 4 марта 1238 года, Юрий Всеволодович вместе с двумя сыновьями сложил голову во время трагической битвы с татарами на реке Сить… Правда, в настоящее время, в угаре «разоблачительной» кампании против нашей отечественной истории принято особо подчеркивать: мол, погиб Великий князь Юрий Всеволодович главным образом потому, что ему на помощь не пришел со своей довольно крупной ратью младший брат — Ярослав Всеволодович Переяславский, сам желавший стать Владимирским князем, — как об этом пишет, например, Р.Г. Скрынников, добавляя: «По-видимому, он (Ярослав) не участвовал в обороне Русской земли и сумел сохранить свои воинские силы. Едва войска Бату покинули землю, Ярослав тотчас занял великокняжеский стол во Владимире, а затем завладел Киевом…»^[266]

Однако столь жестокое обвинение вряд ли правомочно. Хотя междоусобные распри, соперничество между братьями-князьями, к сожалению, были тогда делом обычным и это ни в коей мере нельзя сбрасывать со счетов, но говорить, что отец будущего великого полководца отказывался воевать за Русь, значило бы прямо идти против правды истории. Сам Р.Г. Скрынников, кстати, буквально пятнадцатью строками выше упоминает, что тот же князь Ярослав Всеволодович еще за «несколько лет до монгольского нашествия нанес поражение ливонским рыцарям под Юрьевом (Тарту) и литовцам у Старой Руссы»^[267]. Следовательно, все-таки не ради исключительно личных политических амбиций берег князь свои войска, стараясь постоянно держать их наготове, вблизи западных рубежей Русской земли. Неспроста и Господин Великий Новгород — зело своенравная боярская республика, в мирное время обычно плохо ладившая с князьями-наместниками, — как только обострялась военная ситуация на западных подступах к Новгороду, незамедлительно приглашал княжить в город и командовать новгородским ополчением именно Ярослава Всеволодовича Переяславского. Точно так же, как стремились к военному взаимодействию с князем Ярославом и народы Прибалтики, сражавшиеся с агрессией западных рыцарей-крестоносцев. Яркие примеры этого военного взаимодействия читатель неоднократно мог уже видеть выше (бои под крепостными стенами Таллина, Дерпта, Отепяа!). Всего же, как свидетельствует простой перечень фактов биографии князя, для обеспечения безопасности новгородских, а значит, и всех северо-западных русских границ, Ярослав совершил из Новгорода с е м ь военных походов в Прибалтику — против немцев, литовцев и шведов…^[268]

Ибо, как известно, угроза с Запада была почти постоянной, и постоянно же нарастала. И здесь к факту стремительно развивающейся немецко-католической агрессии в Прибалтике необходимо добавить теперь то обстоятельство, что во второй четверти XIII столетия политически оформилось и набрало силу молодое Литовское княжество^[269]. Литовцы-язычники неоднократно предпринимали разбойно-грабительские набеги против всех своих соседей, особенно против Польши и против Руси. Чтобы защититься от этих набегов, а также для того, чтобы захватить часть Пруссии, польский князь Конрад Мазовецкий принял роковое (подчеркивают исследователи) решение призвать на помощь себе рыцарей Тевтонского ордена, позволив им на 20 лет разместиться на собственных землях (область Хельмно)^[270]. Данный шаг князя Мазовецкого оказался жестоким просчетом, тяжело ударившим прежде всего по самой Польше. Тевтоны никогда и никого не защищали, тем более на славянских территориях. Как отмечалось выше, этот католический орден немецких рыцарей был создан в Палестине около 1128 года Однако к 1200 году, когда, как пишет историк, «назревающий крах антиарабских походов побудил немецких феодалов и купеческую знать Бремена, Любека и других городов искать более выгодные и менее отдаленные сферы извлечения доходов, повлек за собой постепенное перебазирование Тевтонского ордена из-под Акры»^[271] в Восточную Европу, где он приступил к покорению земель пруссов. А уже в 1231 году тевтоны, по благословению папы римского Григория IX, начали Крестовый поход против язычников Прибалтийского края. Так что, пишет историк, именно «в то время, когда ливонские рыцари свирепствовали между Двиной и Наровой, их собратья-тевтоны, тесня славян и пруссов, возводили замки на Висле — Торн (Торунь), Кульм (Хельмно), Мариенвердер (1233 год)…»^[272]