Золотая жатва. О том, что происходило вокруг истребления евреев - Ян Гросс

Евреев других румынских провинций спасло изменение ситуации на восточном фронте. После Сталинградской битвы Антонеску отказался от плана «зачистки территории» по всей Румынии. Полное уничтожение евреев ему удалось только в «провинциях-моделях»^[248] — Бессарабии и Северной Буковине.

«Перехват» еврейского имущества в Румынии (в том числе в Бессарабии и в Северной Буковине) шел по тем же схемам и сценариям, что и в других регионах Европы, оказавшихся под властью нацистских (своих либо чужих) режимов. Всё начиналось с дискриминационного законодательства, выдавливания евреев из экономики, образования, торговли — изо всех публичных сфер жизни^[249]. А заканчивалось массовым убийством, отрезанием пальцев с золотыми кольцами, вырыванием золотых зубов у еще не умерших от ран и убитых^[250].

Забирали жизнь за одежду, за вещь. Евреи в Бессарабии стали в глазах своих «соседей» носителями вещей. Не людьми. И эта новая социальная «норма» была принята подавляющим большинством.

Молдавия — восточноевропейская страна, где о Холокосте, о роли Румынии, об участии в нем местного (в основном молдавского) населения предпочитают не говорить. Школьная учебная программа по преподаванию темы Холокоста в Бессарабии (несколько часов) либо игнорируется, либо профанируется. Системного научного исследования темы нет, и государством такого рода исследования не стимулируются^[251]. Нет и продуманной, целенаправленной государственной политики сохранения памяти жертв Холокоста.

26 июля 2016 г. Парламент Республики Молдова принял Декларацию об одобрении Итогового доклада Международной комиссии по изучению Холокоста под председательством Эли Визеля, а 22 мая 2017 г. — правительство утвердило План действий по претворению в жизнь упомянутой Декларации. Необходимо, однако, отметить, что эти два документа были приняты в результате сильного давления со стороны международного сообщества, что указывает на отсутствие у молдавского руководства политической воли к выработке и внедрению государственной политики по изучению Холокоста и сохранению памяти его жертв. Очевидно, изменения к лучшему в этом плане будут возможны только при сохранении упомянутого давления со стороны зарубежных партнеров нашей страны.

Официальный Кишинев проводит историческую политику, суть которой (но для Польши) лучше всех сформулировал известный историк Анджей Новак: «Либо Вестерплатте, либо Едвабне»^[252]. Другими словами, либо нация сохраняет память, гордится героическими моментами собственной истории, либо кается в собственном участии в Холокосте, признаёт свою ответственность за преступления, совершенные в прошлом. В молдавской версии это звучит так: «Либо Сибирь, либо Холокост», где под Сибирью подразумеваются репрессии советской власти против граждан МССР (СССР). «И Сибирь, и Холокост» — такой подход пока не получается применить. Препятствуют этому и моменты, связанные с процессом формирования современной идентичности молдаван, в котором «румынизации» (в современной интерпретации) отведена особая роль.

Иногда встречаться с собственным прошлым страшно. Страшно брать на себя ответственность за то, что случилось когда-то с нацией, к которой ты принадлежишь. Но это неизбежно надо делать. «То, что важно для индивидов, важно и для сообществ. Подавленные воспоминания опасны, ибо, вырываясь на поверхность, они могут разрушить то, что является здоровым, обесценить то, что является благородным, профанировать то, что является великим. Нация, как и индивид, может найти много способов для встречи и знакомства с собственным прошлым. И ни одного для его игнорирования»^[253].

Книга Яна Томаша Гросса и Ирены Грудзиньской-Гросс «Золотая жатва», выходящая и на русском языке, дает, как мне кажется, многим возможность встретиться и познакомиться с собственным прошлым, с прошлым наций, к которым они принадлежат. Дает возможность стать ответственным за всё, что имело место в истории твоего народа.