Золотая жатва. О том, что происходило вокруг истребления евреев - Ян Гросс

«Вытапливание» начинается с момента, когда еврей выходит за ворота гетто, а точнее — еще у ворот гетто, за которыми наблюдают целые рои «топильщиков». <…> «Топильщики» действуют везде, где евреи соприкасаются с арийской стороной, то есть в местах встреч у стен, у выходных ворот, на трассах «постов» [так назывались группы евреев, выводимые на работу вне территории гетто. — Я.Г.], на самих «постах» и т. д., одним словом — везде, где евреи пытаются «вырваться», то есть отделиться от «поста» и податься в житье на арийской стороне. «Топильщики» кружат по улицам и задерживают всех, кто выглядит как семит. Они посещают публичные места, особенно площадь возле Гданьского вокзала, кафе, рестораны, <…> действуя организованными шайками. <…> Это настоящая нечисть, которая сотнями, а то и тысячами облепляет евреев на арийской стороне и отнимает у них деньги и ценности, а часто и всё, что у них есть. Иногда случается, что «топильщик», как настоящий уличный бандит, отнимает у своей жертвы не только деньги, но и вещи^[142].

В послевоенной дискуссии на тему деморализации молодежи в условиях оккупации о том же явлении писала Ирена Хмеленьская: «Двумя главными источниками деморализации ребенка в Варшаве были еврейский вопрос и торговля. <…> Ребята уже с шести лет, а чаще всего десяти-, тринадцатилетние, проводили целые ночи у стен гетто и шантажировали выходящих евреев»^[143]. Открытость такого поведения, его публичный, нескрываемый и в то же время групповой характер — всё это были аспекты, сильнее всего поражавшие наблюдателей. Чем объяснить отсутствие общественного давления со стороны обычных прохожих, или санкций со стороны подполья, которые вынудили бы преступников, явно нарушающих патриотический кодекс (не играть на руку оккупантам, преследующим сограждан) отказаться или хотя бы стыдливо прикрывать деятельность, как-никак, основанную на угрозе другому человеку выдать его убийцам?^[144]