Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов - Соня Шах

«Вне всякого сомнения, именно поэтому они с таким упорством отрицают присутствие холеры в городе, невзирая на единодушное свидетельство всех представителей медицинской профессии. ‹…› Мы призываем горожан задуматься, можно ли оправдать преступное небрежение Корпорации, глядя на страдания тысяч людей, молящих нас о помощи… Вас [власти] пора отстранить от должностей, которые вы лишь позорите»^{318}.

Свидетельства прибытия зараженных холерой судов за несколько недель до вспышки городские власти, видимо, тоже уничтожили. При проверке заявления портового санитарного инспектора о тайном карантине, которому город подверг пассажиров зараженного холерой судна, была обнаружена пропажа изоляторных записей за интересовавшие проверяющих месяцы – апрель, май и июнь 1832 года, тогда как остальные записи сохранились в неприкосновенности^{319}.

* * *

Справедливости ради надо отметить: решая, прибегать ли к мерам санитарно-эпидемиологического контроля, власти XIX века выбирали даже не из двух зол. Выбор лежал между предсказуемыми издержками и зыбкими выгодами. Власти прекрасно понимали, что частные интересы в случае введения карантинных мер пострадают обязательно, тогда как благополучный исход для публики ни действие, ни бездействие не гарантируют. Неудивительно, что в таком случае они чаще предпочитали действовать в предсказуемых частных интересах, чем в почти непредсказуемых общественных. Кроме того, поступать иначе их никто и не обязывал.

К XX веку этот расклад изменился. Начиная с 1851 года около десятка европейских государств и Россия провели ряд международных конференций, договариваясь предупреждать друг друга о вспышках инфекционных болезней на своей территории. К 1903 году выработанная спустя полвека ожесточенных дебатов Международная санитарная конвенция обязала участников сообщать о случаях холеры и чумы, вводить морской карантин для холеры и предоставлять другим странам право инспектировать суда из зараженных холерой портов.

Однако влиятельные представители частных интересов продолжали саботировать принимаемые меры, несмотря на достигнутое международное соглашение. Один из самых дерзких и продуманных заговоров, организованных с целью скрыть вспышку инфекционного заболевания, возник спустя считаные годы после подписания конвенции.

* * *

В 1911 году холера вспыхнула в итальянском Неаполе прямо накануне грандиозных празднеств, посвященных пятидесятилетию объединенного государства^[11]. Поскольку на торжества должны были съехаться миллионы туристов, премьер-министр Италии счел коммерческие интересы и престиж страны важнее здоровья людей. В телеграмме, отправленной в органы здравоохранения, он недвусмысленно заявил о готовности нарушить требования Международной санитарной конвенции и инструктировал адресатов «держать в строжайшей тайне» разгорающуюся в стране эпидемию холеры, предупредив, что «правительство не потерпит нерасторопности и небрежности».

Итальянские власти втайне выплачивали газетам и репортерам по 50–150 лир в месяц за воздержание от страшного слова на букву «х»; перехватывали и подвергали цензуре телеграммы с упоминанием холеры; прослушивали телефоны и угрожали тюремным заключением тем, через кого могли просочиться нежелательные слухи. На медицинские кружки совершались ночные облавы с изъятием учебных материалов о холере. И хотя каждый случай холеры фиксировался, на записи ставился жирный штамп «секретно» с напоминанием: «N. B. Официальной сводки нет». Заболевших холерой свозили в больницы под покровом ночи, а газеты уверяли: «Никакой холеры у нас нет и не было!»