Трагедия абвера: Немецкая военная разведка во Второй мировой войне. 1935-1945 - Карл Бартц

Немногим удалось бежать после 20 июля. Некоторые сразу отринули мысль о бегстве, чтобы не подвергать близких опасности, другие понимали, что им вряд ли удастся сбежать. В поездах регулярно проводились проверки, необходимо было предъявлять проездные документы. Если имелся автомобиль, то не хватило бы бензина; кроме того, всегда существовала опасность, что остановят. Если пойти пешком, то в любой момент можно было оказаться в руках патрулей. Если где-то затаиться и попытаться отсидеться, то рискуешь остаться без еды; продукты тогда в Германии можно было получить только на месяц.

Правда, одному заговорщику удалось скрыться и избежать ареста. Тогда как брат его был схвачен и казнен, доктор Отто Джон бежал на самолете в Португалию. Позднее, как стало известно, Джон стал президентом Комиссии по охране Конституции.

В качестве юрисконсульта «Люфтганзы» Джон многие годы входил в состав заговорщиков. Задолго до вступления Америки в войну он и многие из его друзей были знакомы с многолетним руководителем пресс-бюро Ассошиэйтед Пресс в Берлине. Перед тем как Лохнера интернировали в Бад-Наухейме после начала войны с Америкой, Джон еще в Берлине, до его высылки на родину, успел передать ему шифровку для президента Рузвельта. Лохнер попытался выполнить его поручение по возвращении в Америку, но ему не удалось прорваться к Рузвельту или передать шифровку кому-либо из высокопоставленных членов правительства.

У Джона были хорошие друзья и в Англии. Ему удался побег на самолете в Лиссабон. Там о нем позаботились англичане и переправили в Лондон.

Гизевиусу также удалось ускользнуть. Он, после различных метаний, укрылся в доме директора Пласмана и временами прятался в подвале Штрюнка, живя на его продуктовые карточки.

Небе расстался с Гизевиусом в конце июля. Долгое время полиция не предпринимала против Гизевиуса никаких розыскных мер, поскольку Шелленберг, шеф VI отдела (СД-шпионаж), уверенно заявлял, будто Гизевиус уже давно в Швейцарии, его источники сверхнадежны. Эта ложная информация Шелленберга спасла Гизевиусу жизнь. Под носом у тайной государственной полиции он полгода продержался в Берлине. Лишь в январе 1945 года на Принц-Альбрехт-штрассе поступил сигнал, что Гизевиус еще в Берлине. С этого момента его стали выслеживать, но тщетно. С фальшивым удостоверением гестапо он сбежал к своим друзьям в Швейцарию.

Группенфюрер Артур Небе 21, 22 и 23 июля, как всегда, обедал с Кальтенбруннером. Он разыгрывал самую великую и трудную роль в своей жизни. Он был столь активен при арестах, сам называл подозреваемых и проявлял такое рвение, что даже недоверчивый Шелленберг сказал о нем: «Небе предан как пес!»

И шеф ведомства Мюллер даже отдаленно не подозревал, что его друг Небе в какой-либо степени причастен к заговору.

И тут грянуло 24 июля…

Небе сидит в своем кабинете и говорит по телефону с Хельдорфом. Он просит полицайпрезидента Берлина приехать к нему в управление. Удивительная бестактность. Должно быть совсем наоборот.

Но Небе выполняет поручение и находит предлог, чтобы заманить Хельдорфа к себе в кабинет. Каково было у него на душе, когда от Кальтенбруннера и Мюллера он узнал, что против Хельдорфа существуют настолько серьезные улики, что его собираются арестовать. А сам Небе должен стать ловушкой.

Хельдорф прибывает в полной форме. Бесцеремонно и беззаботно он пожимает своему другу Небе руку.

У Хельдорфа хорошее настроение. Неудача с путчем не обескураживает его. «Тут может помочь только дерзость. Мы продолжим дело и будем делать вид, будто ничего не произошло».

В приемной происходит короткий обмен репликами. Лицо Небе становится серым, поскольку он знает, что сейчас произойдет.

Двери распахиваются, и на Хельдорфа наставляют несколько автоматов:

– Руки вверх! Вы арестованы!

– Ну да? – Хельдорф поражен, но нисколько не испуган. На его руках щелкают наручники.

– Пройдите с нами, – приказывает начальник Берлинской государственной полиции, который провел задержание.

Хельдорфа допрашивали сутками напролет. Он вел себя смело и мужественно. Хельдорф спокойно шел навстречу собственной участи.

Но когда позднее его допрашивали о Небе, он рассмеялся:

– Небе – заговорщик?! Да он трус. Невозможно! Друг Артур слишком труслив, чтобы пускаться в опасные предприятия…

Хотя Хельдорф подозревал, что его арестовали не без участия Небе, из его уст не раздалось против него ни слова.

Но невезучий друг Небе думал иначе. Он полагал, что Хельдорф его выдал.

В понедельник Небе еще раз увидели на Принц-Альбрехт-штрассе, а затем он исчез.

Вторник прошел без Небе. Его друзья, криминальрат Лоббес, его заместитель Вернер и другие чиновники уголовной полиции понимающе усмехались. Когда Небе исчезал, это всегда означало любовную интрижку. Его увлечение женщинами было известно, он был неразборчивым, хотя и галантным кавалером: никогда не появлялся у своей дамы без цветов и делал шикарные подарки. Но несмотря на то что чиновники и были уверены, что Небе опять ввязался в какое-то любовное приключение, тем не менее в конце концов они были вынуждены доложить об исчезновении своего шефа его коллеге Мюллеру из гестапо. Но даже подозрительный Мюллер не увидел в отсутствии своего друга ничего особенного. Он еще объявится.

Тем временем подстегиваемый собственными страхами отчаявшийся Небе помчался в подвал Штрюнка в Ней-Вестенде, Баденаллее, 5. Штрюнк был там, был там и Гизевиус.

Появление Небе вызвало тревогу. Только что бурно обсуждались планы побега в Швейцарию. Если бы Гизевиус знал, что на него еще не был выписан ордер на арест, то он мог бы уберечь себя и супругов Штрюнк от многого. Но разве Небе не являлся великим криминалистом и не оказывался на коне в любой ситуации? Итак, последовали совету запаниковавшего человека, с минимальным багажом вскочили в его «мерседес» и принялись для начала беспорядочно колесить по Берлину. Затем они пришли к единому мнению, что следует поехать к одному протестантскому пастору Бёму, которого знал Гизевиус. Там они надеялись получить дальнейшую помощь.

Пастор Бём дал адрес своего собрата, некоего доктора Хардера, жившего под Фербеллином. Но и сельский пастор не желал ничего знать о затравленных людях. Он даже не дал им приюта и послал загнанных людей к пастору Рейнике, который жил в Менце, провинция Бранденбург. Но и пастор Рейнике дал беглецам всего лишь несколько часов передышки. Отдых Небе использовал, чтобы сжечь свой мундир и с Гизевиусом отогнать ставшую теперь бесполезной из-за отсутствия бензина машину в направлении Фюрстенберга. На лесной просеке они оставили машину и вернулись пешком в идиллически расположенную у озера деревню Менц. Небе уже отпустил бороду.

Беглецы поехали обратно и еще раз напугали пастора Хардера своим появлением. Он предоставил им кров на одну ночь. На следующий день они все вместе сели на поезд в Берлин. Здесь Небе расстался с Гизевиусом и супругами Штрюнк и затем укрылся у фабриканта Шульца в Далеме.