Балтийцы (сборник) - Леонид Павлов

Только на массивном письменном столе горела небольшая электрическая лампа. Углы кабинета, тяжелая кожаная мебель, шкафы, полные книг, и пол, покрытый ковром, тонули в полумраке. Чуть сутулясь, «по-нахимовски», в кресле у стола сидел пожилой человек в форме морского офицера. Глубокое раздумье охватило его. Правая рука, только что опустившая трубку телефона, так и осталась лежать на столе, а опущенная голова и холеная седая борода склонились на грудь. Неяркий свет лампочки бросал мягкие отблески на золото и черное шитье орлов адмиральских погон начальника Морского училища (с 1916 года Морской корпус был переименован в Морское училище) вице-адмирала Виктора Андреевича Карцева. В кабинете было тихо-тихо. Звенящая тишина, тишина перед грозой, напряженная, полная неясных ожиданий, тишина…

Адмирал выпрямился и откинулся в глубину привычного, удобного кресла. Неужели началось? Не верить только что принятому по телефону сообщению он не мог. Сведения были далеко не утешительными. Беспорядки на улицах могут быть и подавлены, но кто остановит тот хаос, который охватил Государственную Думу, пробрался в высшие сферы управления страной и упорно стремится нарушить стройность и единство командования необъятным фронтом? Где та сильная рука, которая так нужна сейчас, в столице? Где Государь? На фронте, в Ставке? А он так нужен именно здесь, где, может быть, решится судьба России, судьба престола. Задумавшись, адмирал заглянул в свое прошлое. Вспомнилось пережитое, события, участником которых он был, быстро промелькнули тени минувшего…

Молодые его годы прошли за границей, где отец будущего адмирала был российским генеральным консулом. Жизнь вне родины научила особенно остро любить Россию и ценить ее мощь и величие. Осталось и наследство: великолепное знание иностранных языков. А потом Морской корпус, и наконец в 1889 году он – мичман. Быстро летели годы. Плавания, походы, войны… С 1896 года почти непрерывно – служба на Дальнем Востоке. О Боксерском походе напоминает залеченная разбитая чашечка правой ноги. Вот и 1901 год. Исполнилась заветная мечта каждого морского офицера: он, лейтенант Карцев – командир миноносца в Порт-Артуре. В ночь с 26 на 27 февраля 1904 года загремели выстрелы с японской эскадры: первая атака Порт-Артура. Началась Русско-японская война. Миноносец «Властный» и его командир слились в одно, борясь за честь Андреевского флага, за честь России.

Адмирал поднял правую руку и медленно провел по белому кресту на груди. Да, эта ночь на 26 февраля 1904 года… Темная ночь, взлохмаченное море, холодное… Четыре брата – «Выносливый», «Властный», «Внимательный» и «Бесстрашный» – столкнулись неожиданно с восемью японскими миноносцами и вступили с ними в жаркий артиллерийский бой на дистанции 15–30 сажен. Вой ветра, шум моря, грохот орудий, вспышки огня… «Властный» схватился в горячем поединке с японским миноносцем, который выпустил в него мину, но промахнулся. Ранен минный офицер, и инженермеханик П.В. Воробьев, по личному почину, выпускает мины из двух аппаратов, и вслед за тем раздается, почти в упор, залп и поднимается столб воды. По-видимому, мина попала в кормовую часть японского миноносца, не успев даже погрузиться в воду, а ударила в него на лету. В эту ночь сам святой Георгий коснулся груди молодого командира «Властного».

Вспомнилась и другая ночь. Прошел почти год, и 20 декабря 1904 года русский консул в Чифу донес: