Шпионаж и политика. Тайная хрестоматия - Геннадий Соколов

Что же все-таки произошло с командором Крэббом 19 апреля 1956 года?

Простой ответ в начале XXI века предложил наш соотечественник и, как выяснилось, весьма неважный выдумщик Эдуард Кольцов. Его консультантом выступил отставной полковник КГБ Станислав Лекарев. Это они на пару замусорили отечественные СМИ своими фантазиями о герое «холодной войны», подводнике спецназа «Барракуда», отрезавшем голову вражескому диверсанту Крэббу, когда тот устанавливал магнитную мину под корпус крейсера «Орджоникидзе» на стоянке в портсмутской гавани. Затем закрытым указом героя якобы наградили орденом Красной Звезды.

Никаких доказательств своего подвига лихой рассказчик предъявить не мог. Но ему поверили все и сразу. Телеканал РЕН ТВ до сих пор в своих передачах время от времени крутит отрывки из «откровений морского дьявола».

Оба фантазера утверждали в своих интервью, что материалы дела Крэбба засекречены и у нас, и в Англии на века и никто не сможет оспорить их заявлений. Но в этом они просчитались. Архивы были рассекречены. Более того, до недавнего времени оставался жив командир группы подводников крейсера «Орджоникидзе» капитан 1 ранга Евгений Романов. Вот несколько отрывков из записанного мною интервью с ним:

«На крейсере под моим руководством было три штатных водолаза для проведения ремонтных и осмотровых работ. Никаких посторонних или приписанных к кораблю на время похода водолазов на крейсере «„Орджоникидзе“ не было.

Водолазов в Портсмуте пришлось использовать после того, как мы обнаружили чужого подводника у корпуса корабля. Начштаба Ярошевич, да и многие другие, полагали, что этот подводник вполне мог прикрепить к днищу корабля какую-нибудь „коробочку“. Так что до выхода в море мы наладили помпу и три штатных водолаза тщательно проверили всю подводную часть корпуса крейсера.

Осмотрели винты, проверили все забортные отверстия. А их на подводной части корпуса немало. Начиная с небольших, размером в спичечный коробок, и кончая кингстонами охлаждения главной турбины диаметром до 800 миллиметров, то есть около метра.

Евгений Викторович Романов - командир группы подводников крейсера «Орджоникидзе»

Руководство отряда была не на шутку взволновано. Беспокоился и командир похода Котов, и начштаба Ярошевич. Всех интересовало, что этот подводник возле нас делал. Нас собрал к себе начальник штаба. Стал расспрашивать. Спросил и меня:

— Как ты думаешь, зачем он всплыл?

Я сразу ему ответил:

— Во всяком случае, не для того, чтобы поприветствовать нас по случаю прибытия в Англию.

Я своих водолазов на осмотр подводной части корпуса отправил накануне отплытия. Почему не сразу? Мы, откровенно говоря, не верили, что нас могут подорвать в Портсмуте во время стоянки. Это ж скандал! Другое дело — на обратном пути. На этот случай прорабатывался такой вариант: перевести Хрущева, Булганина, Курчатова и Туполева во время возвращения на эсминцы — ״Совершенный“ (это проект ״тридцатка-бис“, я на нем ранее плавал) и ״Смотрящий“. Но в итоге сочли это дело ненужным.

Перед осмотром корпуса я ребятам сказал тогда:

— Смотрите внимательно. Если какую-нибудь ״коробочку“ увидите, сразу сообщите. Но руками не трогайте. Для этого саперы есть. Только скажите, где, в каком шпангоуте ее увидели.

Ребята все внимательно осмотрели. С утра до вечера работали, все три водолаза крейсера. Ничего не нашли. Англичане это видели. Они вообще все время за нами наблюдали. В открытую, ничего не стеснялись. Ну и мы тоже за ними приглядывали. А как же иначе?! Дело житейское. Доверяй — но проверяй…

Единственное дополнительное оборудование, которое смонтировали на борту перед походом — это оборудование связи в каютах для гостей. Никакой новой техники — акустической или прочей — на крейсер перед походом не ставили…

Что я помню о всплытии подводника?

Это произошло утром 19 апреля. В 8 часов у нас на крейсере подъем флага. Я иду по верхней палубе, рядом — миноносец ״Совершенный“, корабли стояли борт в борт. Гляжу, на миноносце мой давний приятель — главный мичман Горохов. Я ж до 55־го года с ним вместе служил на ״Совершенном“.

— Здорово! — говорит.

— Здравствуй! — отвечаю.