Свастика в небе. Борьба и поражение германских военно-воздушных сил. 1939-1945 - Карл Бартц

Как только Фибиг получил первые сообщения о том, что произошло, он, несмотря на снег, облачность и 30-градусный мороз, поднял в воздух все имевшиеся машины, чтобы атаковать вражеские силы, катившие теперь к Чиру. Помешать русским форсировать Дон оказалось невозможным, но, по крайней мере, они были вынуждены остановиться в нескольких километрах от Чира. Сначала никакого единого немецкого фронта не было вообще, но затем рассеянные и дезорганизованные части объединили, снова сформировав тонкую линию.

Вечером 19 ноября Фибиг дозвонился в штаб Паулюса. Он хотел узнать, что командующий окруженными войсками собирается делать. Фибиг поговорил с начальником штаба, генерал-майором Шмидтом.

— Мы думаем об организации круговой обороны, — сообщил ему Шмидт. — Однако не будем принимать определенного решения до завтра.

— А что относительно вашего снабжения? — спросил Фибиг. — Как я понимаю, все линии снабжения уже перерезаны.

— В этом случае, — бодро ответил Шмидт, — нас должны снабжать по воздуху.

— Боюсь, что это невозможно, — возразил Фибиг. — Большинство наших транспортных самолетов все еще в Африке, а остальные используются с максимальной нагрузкой. Боюсь, что я должен предостеречь вас от преувеличенных надежд в этом отношении.

Но на начальника штаба его слова не произвели никакого впечатления.

В начале следующего дня Фибиг позвонил снова. К этому времени русские клещи уже сомкнулись в Калаче.

— Не рассчитывайте на снабжение по воздуху, — снова предупредил Фибиг. — Я очень тщательно изучил этот вопрос и совершенно уверен, что обеспечить ваше адекватное снабжение по воздуху невозможно.

Почти сразу же после этого со Шмидтом связался генерал-майор Пикерт, командир 9-й дивизии зенитной артиллерии[163], который был его личным другом еще с 1925 года.

— Есть только один путь, Шмидт, — твердо заявил он. — Вы должны попробовать немедленно прорваться на юго-запад. Я могу подтянуть 160 орудий, чтобы помочь вам.

— Мы решили окапываться и организовать круговую оборону, — ответил Шмидт.

На самом деле приказа удерживать Сталинград любой ценой Гитлер не отдавал генералу Паулюсу до окончания общего обсуждения ситуации той ночью.

Пятью днями позже положение уже угрожало стать катастрофическим. Продовольствия оставалось всего на двенадцать дней, не было никакого фуража для лошадей. Резервы боеприпасов всех типов были ниже нормального лимита на 12 процентов. Особенно остро не хватало бензина, хотя на ограниченном пространстве могли действовать только маленькие бронетанковые группы. Пехотинцы, большинство из которых не имели подходящей одежды, должны были сами позаботиться о себе, и это притом, что находились под открытым небом.

Генерал Зейдлиц[164], который командовал северным и восточным секторами, подвергавшимися сильному натиску, не разделял оптимизма Шмидта и Паулюса и снова и снова рекомендовал организовать прорыв, но Паулюс отказался, заявив, что приказы Гитлера исключали любую подобную попытку, хотя, весьма возможно, к этому времени он уже был согласен с Зейдлицем.

— Но те приказы отдавались в совершенно иных обстоятельствах, — упорствовал Зейдлиц. — Они никак не учитывают существующих условий и не могут больше расцениваться как имеющие силу.

В ходе обсуждения общей ситуации, которое имело место 24 ноября в ставке Гитлера «Вольфсшанце»[165], решался вопрос о возможности снабжения Сталинграда по воздуху. Генеральный штаб полагал, что ему в день потребуется, как минимум, 300 тонн. Сам Паулюс сначала просил 450 тонн в день, а затем — 500 тонн.

— Какова ваша точка зрения? — спросил Гитлер, повернувшись к Герингу.

Без всякой паузы для размышления Геринг ответил:

— Мой фюрер, задача трудная, но люфтваффе выполнят ее.

Никто не успел вымолвить ни слова, как Гитлер повернулся к начальнику Генерального штаба:

— Вы видите, Зейтцлер[166], это возможно.

— Потребуются по крайней мере 200 самолетов в день, — осторожно заметил Зейтцлер.

Как мог Геринг дать такое поспешное обещание? Позднее те, кто присутствовал при этом, не смогли пролить свет на этот вопрос, но ясно одно, что гарантия Геринга убедила Гитлера в том, что он может благополучно оставить 6-ю армию, запертую в Сталинграде, и это очень его устраивало, потому что эта армия представляла важную фланговую позицию для армий Манштейна[167]. Но кто предоставил Герингу ложную информацию о возможностях воздушного транспорта? Ешоннек, Мильх или глава транспортной авиации люфтваффе, генерал Морцик?[168]

Морцик должен был знать, что транспортный флот люфтваффе уже был полностью выдвинут в Африку и другие места, а значит, их просили о невозможном, но ни один из них не высказал никаких четких и определенных возражений. Без сомнения, некоторые из них находились под впечатлением того, как люфтваффе преуспели в снабжении Демянска, где 100 тысяч человек в течение месяцев обеспечивались по воздуху. Без сомнения, что также и это побудило Геринга дать невыполнимое обещание. Но так или иначе, кроме самого Гитлера, главными ответственными за катастрофу Сталинграда были Геринг, Морцик, Паулюс и все те, чье положение обязывало быть осмотрительным, но кто промолчал. И прежде всего это были те, кто предоставил Герингу ложную информацию.

Согласно некоторым свидетельствам, в техническом управлении и Генеральном штабе люфтваффе испытывали сомнения, особенно потому, что транспортный флот все еще в значительной степени был занят в операциях в Африке. Когда Ешоннек, как говорят, сказал об этом Герингу, тот оборвал его, резко заявив: «Это все отговорки. После обсуждения с фюрером я приказываю, чтобы вы говорили, что Сталинград может и должен будет снабжаться по воздуху».

На продолжавшиеся возражения Ешоннека Геринг ответил, что, лишь когда Гитлеру будет дана гарантия организации воздушного моста, Ешоннек сможет указать на все трудности операции. После этого Ешоннек уступил.

— Мой фюрер, — объявил он, когда пришло время, — мои командующие поручили мне сообщить, что люфтваффе будут доставлять необходимое снаряжение, но…