Свастика в небе. Борьба и поражение германских военно-воздушных сил. 1939-1945 - Карл Бартц

Как раз перед Рождеством 1940 года по зимнему ландшафту Па-де-Кале катился длинный поезд, сильно защищенный зенитными пушками. Это был специальный поезд Гитлера, который ехал, чтобы провести Рождество в эскадрильях своих люфтваффе.

Аэродромы истребителей были разбросаны по побережью, и летчики и наземный персонал жили в бараках и в соседних сельских домах, а часть наземного персонала вообще еще жила в палатках. Это была не очень комфортабельная жизнь. С моря часто дул ветер штормовой силы, а после частых дождей аэродромы превращались в болота.

Поезд остановился в Абвиле, и оттуда Гитлер продолжил поездку на автомобиле. Позднее, во время рождественских каникул, сидя с высшими офицерами, он уверял их в том, что война почти выиграна. Он бросил вызов и победил врагов Германии одного за другим, и старая угроза войны на два фронта исчезла навсегда. Советское нападение было невозможно, а Англия скоро будет поставлена на колени. Все это очень ободряюще звучало для рождественских празднеств, но была одна малость, о которой он не сказал им, — операция «Барбаросса», хотя она должна была стоить жизни очень многим из тех людей, кто приветствовали его в то Рождество.

Перед отъездом в Абвиль Гитлер уже подписал оперативную директиву номер 21. «Даже еще перед окончательным завершением кампании против Англии вермахт должен начать готовиться к стремительной кампании по уничтожению Советской России. Вермахт должен сконцентрировать все имеющиеся силы для этой новой задачи… В то же самое время люфтваффе также максимально сконцентрируют свои силы, чтобы гарантировать быстрый успех наземных операций на Востоке и в то же самое время уменьшить возможность ущерба для территории Германии от вражеских ударов с воздуха. Эта полная концентрация немецких сил на Востоке должна быть ограничена лишь потребностью защиты всей территории, находящейся ныне под контролем Германии, от вражеских воздушных ударов и продолжением в то же самое время налетов на Англию…»

Она была датирована 18 декабря 1940 года и налагала немалую нагрузку на ресурсы Германии. Пока пилоты, экипажи самолетов и наземный персонал люфтваффе с энтузиазмом приветствовали Гитлера, тот уже решил их судьбу — она должна была закончиться на тоскливых, заснеженных просторах Советской России.

В Лондоне пока еще ничего не знали о решении Гитлера начать внезапное стремительное нападение на Россию, и там еще верили в возможность вторжения на их собственный небольшой остров, но независмо от того, начнется оно или нет, они были уже намного лучше подготовлены, чтобы встретить его, и оккупанты теперь не нашли бы здесь легкой победы. Британская воздушная мощь также возросла: истребительное командование имело 78 укомплектованных эскадрилий, а численность бомбардировочного командования увеличилась до 45 эскадрилий. В это же самое время производство самолетов имело высший приоритет.

О производстве самолетов в Германии не было известно ничего определенного, но предполагалось, что люфтваффе не будут более сильными или окажутся незначительно сильнее, чем они были в начале 1940 года, и разведка оценивала ежемесячное немецкое производство в 1800 самолетов. В действительности эта оценка была завышенной. В 1940 году Германия произвела 9669 самолетов и 388 буксируемых планеров, что соответствовало месячному производству в 838 машин всех типов.

В январе и феврале 1941 года погода была очень плохой для полетов, и эскадра за эскадрой улетали обратно в Германию для отдыха и реорганизации, помимо этого происходил секретный отзыв эскадрилий для приближавшейся кампании против России. Аэродромы вдоль побережья Ла-Манша превратились в болота, штормы и густые туманы делали регулярные полеты невозможными. Немецкая воздушная активность на Западе ограничилась обороной, разведкой и одним или двумя налетами на Кардифф, Портсмут и Суонси.

В марте активность возросла и стало ясно, что появилась новая цель: британские порты и гавани. Но снова не было никакой концентрации и никакого определенного плана. Сначала один порт, затем другой, но во время пауз, которые неизменно следовали, было возможно восстановить наихудшие из повреждений и снова ввести в действие доки и верфи. Налеты на Клайдсайд[123]были более систематическими и поэтому более эффективными, и многие из железнодорожных станций были выведены из строя на месяцы.

Затем наступила последняя и самая тяжелая стадия ночных бомбежек. В апреле и мае налетам снова подвергся Ковентри, затем Портсмут и Ливерпуль. И покой Лондона также был нарушен. Эти налеты были очень мощными и очень эффективными, например, в Ливерпуле оказались выведены из строя 69 доков, и Черчилль впоследствии признал, что если бы налеты были продолжены, то результат Битвы за Атлантику[124]был бы еще более сомнительным, чем тогда казалось.

Затем прозвучал последний ужасный аккорд мрачной симфонии: 10 мая, в первую годовщину немецкого наступления на Западе, Лондон подвергся мощному налету. Возникли 2 тысячи пожаров, и были разрушены 150 водопроводных магистралей. Были сильно повреждены пять доков, 3 тысячи человек погибли или были ранены. Именно в ходе этого налета получила попадания и была сильно повреждена палата общин[125].

Но фактически это был конец, потом в воздухе над Лондоном стало тихо и сирены больше не разрывали ночи воплями. Однако это была угрожающая тишина, и многие в Англии опасались, что она указывала на некую новую дьявольскую затею. Они были правы, но на сей раз она не была направлена против Англии.

С 1 июня 1940 года по 1 июня 1941 года Великобритания потеряла в ходе бомбежек 43 тысячи человек убитыми, 50 тысяч человек были тяжело ранены, но после этого задача Королевских ВВС коренным образом изменилась. От обороны английская бомбардировочная авиация перешла в нападение. В это же самое время на побережье Ла-Манша были оставлены только две истребительные эскадры люфтваффе; большинство истребителей и бомбардировщиков были сосредоточены против России.

Битва за Англию завершилась, но Германия ее не выиграла. Должна была начаться Битва за Россию.