Яхромский мост: Крах «Тайфуна» - Василий Карасев

Еще далее на юг располагались части 2-й тд немцев. И даже к этому соединению обратилась за помощью 7-я тд. В 14.30 была отправлена радиограмма: «7-я тд имеет плацдарм у Яхромы. Противник с танками атакует южный фланг Федоровка – Яхрома. Где восточнее части 2-й тд?»^[267]. Ответ пришел только через три часа. «Унас сильные вражеские удары с танками на линии Кочергино – Холмы»^[268]. Это действовала 24-я тбр полковника Зелинского. В ночь на 28 ноября в ее расположение прибыл командовавший бронетанковыми войсками Западного фронта генерал-майор П.Е. Шуров. От него командир бригады впервые узнал, что бригада входит в группу Ремизова, и должна совместно с ее частями нанести удар по танковом клину противника в направлении на Льялово. Бригада не успела получить средств усиления и наладить связь с соседями, однако генерал Шуров, желая обеспечить нанесение одновременного удара по врагу и севера, и с юга, приказал атаковать. Бригада перешла в наступление и продвинулась до линии Стародальная – Холмы. Однако к вечеру была оттеснена противником на исходные позиции. При этом одновременного натиска не получилось. Части, действовавшие южнее Клязьмы, задержались с выступлением.

«Вечером 28 ноября части группы перешли в наступление с рубежа Озерецкое, Поярково, Лъялово в общем направлении на Холмы. Однако их наступление успеха не имело: встреченные сильным огнем противника с северного берега р. Клязьма, они вынуждены были отойти на исходные позиции. На следующий день 1-му отдельному кавалерийскому полку удалось выбить противника из Льялово, но восстановить полностью положение в этом районе частям группы все же не удалось»^[269].

Между тем события в районе немецкого плацдарма у Яхромы шли своим чередом. В штаб 7-й танковой дивизии продолжали поступать тревожные донесения от командира ударной группы.

«16.15. Давление противника. Тяжелая атака врага против плацдарма с многочисленными танками (в т. ч. Т-34), реактивными установками и артиллерией. Тяжелые сильные налеты авиации»^[270].

«17.18. В настоящее время новая сильная атака врага с превосходящими силами против плацдарма…

17.45. С 16.30 идет сильная атака противника (около 2–3 полков) против плацдарма. Прошу настоятельно расположение передовых частей 14-й мтд и 7-го мцб»^[271].

Здесь нет никакого преувеличения. Даже 50-я сбр с 7-м олсб и ранее находившимся здесь 1-й олсб, а также с остатками батальона 29-й сбр дают в сумме шесть батальонов: т. е. два полка пехоты. Стремясь усилить оборону, немцы активно минировали шоссе и железную дорогу. Командование дивизии стремилось подбодрить своих подчиненных, обещая подкрепления (которые как уже указывалось так и не прибыли): «Необходимо терпеть. Подкрепления подходят, но вследствие дорожных трудностей и многих налетов очень медленно»^[272]. В 20.00 последовал ответ от X. фон Мантейфеля: «Мы держимся любой ценой»^[273]. За полчаса до этого была отражена еще одна атака, но в лесу восточнее плацдарма было обнаружена подготовка нового наступления.

Незадолго до этого произошло еще одно событие. В одном из зданий управления шлюза № 3 находился лейтенант В. К. Шамшуров, который накануне провел работы по минированию шлюза. Вскоре после захвата моста немцами с помощью дежурной телефонистки (она осталась на станции, боясь обстрела) ему удалось связаться с начальником инженерных войск Западного фронта генералом М.П. Воробьевым и запросить разрешение на подрыв. Однако тот приказал оставаться на шлюзе, вести разведку и докладывать обстановку. Только в 16.00 этого дня В. К. Шамшуров получил приказ взорвать сооружения и пробраться к нашим частям. Под обстрелом автоматчиков и танков он подорвал две головы шлюза, находящихся друг от друга 300 м. Приползший к нему на помощь монтер был убит при одной из перебежек^[274]. Вскоре немцы внесли и свою лепту в разрушение шлюза.

Кадр немецкой кинохроники (Die Deutsche Wochenschau 1941-12-17 № 589). Предположительно снято движение немецких танков Т-38 (t) через железнодорожный переезд у Перемилова. Если это предположение верно, то в правом верхнем углу снимка виден дым паровоза бронепоезда НКВД № 73, а на заднем плане выше промежутка между двумя танками – дым от горящего бронеавтомобиля, посланного в разведку.

Знакомство с сообщениями обоих сторон о ходе этого боя у каждого должно вызвать впечатление о чудовищных потерях, которые должны сопровождать столь интенсивные боевые действия. И в принципе такое мнение складывалось у каждого из противников относительно противоположной стороны. Но если говорить только о бое за плацдарм, то цифры потерь не кажутся большими. Полк Мантейфеля потерял 27 человек убитыми, 113 – ранеными и 6 человек пропавшими без вести^[275]. Сложнее определить наши потери. Так, в братской могиле возле с. Перемилово захоронено 68 человек. Сюда наверно не входят люди, погибшие у моста (в частности двух человек из экипажа бронепоезда и шести из его десантной роты). Даже при учете этого размер безвозвратных потерь не выходит за рамки границ определенных правилом: атакующий теряет втрое больше, чем обороняющийся.

Во всяком случае, немцы считали свои потери тяжелыми и в их глазах такие жертвы казались все менее и менее оправданными. Наше командование явно не собиралась отказываться от продолжения борьбы и около 21.00 1-я УдА предприняла еще одну попытку сбросить немцев с плацдарма.

Генерала Кузнецова побуждала к этому и необходимость заниматься другими, участками фронта, которые тоже вызывали озабоченность. Так, в 20.05, телеграммой Ставки^[276] ему была поставлена задача обороны г. Пушкин, и, соответственно, увеличилась полоса обороны. Для этой цели было предложено использовать 64-ю сбр, на тот момент еще входившую в состав армии. Ее предстояло к 6.00 следующего дня выдвинуть на подготовленный для обороны рубеж Черное, Сухареве, Киово с задачей не допустить прорыва противника^[277]. Однако необходимость разрешить кризис под Яхромой по-прежнему оставалась на первом месте.