Комитет-1991. Нерассказанная история КГБ России - Леонид Млечин

В горбачевском окружении болезненно восприняли поведение своего шефа. Предложили Горбачеву немедленно вылететь в Вильнюс, возложить венки к могилам погибших, выступить в литовском парламенте. Михаил Сергеевич попросил написать проект выступления, а утром отказался лететь.

15 января 1991 года у академика Евгения Максимовича Примакова, члена Президентского совета, состоялся неприятный разговор с Горбачевым. Евгений Максимович предупреждал главу государства об опасности звучащих повсюду призывов к «жесткой руке».

Горбачев раздраженно ответил:

– Я чувствую, что ты не вписываешься в механизм.

На следующий день академик Примаков передал президенту личное письмо: «После вчерашнего разговора я твердо решил уйти в отставку. Это – не сиюминутная реакция и уж во всяком случае не поступок, вызванный капризностью или слабонервностью. Ни тем ни другим – думаю, Вы не сомневаетесь в этом – никогда не отличался. Но в последние месяц-полтора явно почувствовал, что либо Вы ко мне стали относиться иначе, либо я теперь объективно меньше нужен делу. И то и другое несовместимо даже с мыслью о продолжении прежней работы».

И приложил заявление с просьбой разрешить ему перейти в Академию наук.

Горбачев заявление об отставке отверг:

– Это я буду решать, а не ты!

Михал Сергеевич не стал расставаться с Примаковым. Слишком его ценил.

13 марта 1991 года Верховный Совет СССР разрешил Горбачеву создать Совет безопасности, своего рода узкий кабинет. В него вошли вице-президент Геннадий Иванович Янаев, новый глава кабинета министров Валентин Сергеевич Павлов, председатель КГБ Владимир Александрович Крючков, министры обороны – Дмитрий Тимофеевич Язов, внутренних дел – Борис Карлович Пуго, иностранных дел – Александр Александрович Бессмертных, а также Бакатин и Примаков.

Каждую кандидатуру утверждали депутаты. Надо было набрать больше половины голосов. При первом голосовании Верховный Совет не утвердил Примакова. Кто-то из депутатов был недоволен бывшим спикером нижней палаты, но в основном не хотели пропускать человека демократических убеждений.

Горбачев предпринял атаку на Верховный Совет, доказывал, что Примаков нужен в Совете безопасности. Заставил проголосовать еще раз. Примаков подошел к микрофону и попросил не переголосовывать. Поступок оценили по достоинству. Примаков прошел. Тогда на Евгения Максимовича смотрели как на подозрительного либерала, впоследствии он воспринимался как неисправимый консерватор…

Что же в реальности произошло в Вильнюсе?

Горбачев, как можно предположить, поступил в своей обычной манере. Когда ему на стол положили обращение Миколаса Бурокявичюса и стали убеждать ввести в Литве чрезвычайное положение, он не сказал ни «да» ни «нет». Не дал санкцию на военно-полицейскую операцию в Вильнюсе, но и не запретил ее.

Будущие члены ГКЧП принялись наводить в Литве порядок теми средствами, которыми располагали. Пытались свергнуть существующую там власть. Но безуспешно. В августе 1991 года они повторят этот опыт в Москве. В те январские дни решилась судьба не только тех тринадцати человек, которых убили в Вильнюсе. Приговор был подписан и самому Горбачеву как президенту СССР…

О штурме телебашни в Вильнюсе литовских чекистов даже не предупредили, потому что не доверяли республиканскому комитету. Генерал Цаплин назвал штурм «глупостью». Человек семьдесят литовских чекистов в знак протеста сразу уволились из КГБ. Председатель комитета Марцинкус сдал дела и уехал лечиться.

Вильнюсская история повлияла на настроения чекистов по всей стране.

Виктор Иваненко:

– Было несколько определяющих историй. Разгон митинга в Тбилиси в апреле 1989 года. У нас спор зашел. Били там лопатками демонстрантов или не били? Кто-то говорит: били, солдаты вели себя агрессивно. А кто-то, наоборот, защищал солдат: они вынуждены были обороняться от агрессивных демонстрантов. События в Вильнюсе. Январь 1991 года… Там мой бывший начальник, Станислав Александрович Цаплин. Я с ним созванивался часто… В Вильнюсе подставили органы. Поступила команда руководства страны: навести порядок. Но ситуация вышла из-под контроля. Были жертвы. И Михаил Сергеевич Горбачев сразу отгородился: я никаких команд не давал. А команды были, но устные.

Урок был извлечен. Ввяжешься в сомнительную историю – отвечать придется самому, начальство не прикроет, на себя ответственность не возьмет. Желания исполнять опасные приказы у чекистов поубавилось.

Виктор Иваненко:

– Я Цаплина потом спасал, когда ему пришлось срочно покинуть Вильнюс. Многих сотрудников КГБ Литвы пристроил в органы госбезопасности Российской Федерации.

Генерал Цаплин ушел из жизни при обстоятельствах, так до конца и не выясненных. 2 января 1995 года он вышел из дома на встречу. А на следующий день его нашли на набережной Москвы-реки мертвым и отвезли в морг 67-й больницы. Ему было пятьдесят восемь лет.

Виктор Иваненко:

– Мне его жена позвонила – Станислав найден мертвым в Строгине на речке. Я приехал сразу. Он на льду лежал мертвый. Из портфеля ничего не пропало. Но следы остались, словно его волокли. Следствие пришло к выводу, что у него сердце отказало, когда он в машине ехал. Видимо, таксист или кто его вез, бомбила какой-то, решил избавиться от трупа. Выволок из машины и бросил. Версия такая, конечно, имеет право на существование. Но были предположения относительно мести со стороны литовских националистов. Эти предположения отмели. Уголовное дело возбуждать не стали.