Марш жизни. Как спасали долгиновских евреев - Инна Герасимова

В начале 1942 года в некоторых городах и местечках западной части Белоруссии фашисты только начинали создавать гетто и до марта 1942-го акций уничтожения не проводили. Основная часть евреев продолжала жить в своих домах. Тогда не все евреи, находящиеся на оккупированной территории западных областей Белоруссии, понимали, каким будет “окончательное решение еврейского вопроса”.

Надо отметить и другое. В небольших городах и местечках фашисты не всегда создавали охраняемые гетто. На начальной стадии они ограничивались тем, что просто сгоняли евреев в определенный район населенного пункта, не ставя охрану. Оккупанты полагали, что в случае бегства узникам деться будет некуда. И правда, куда могли убежать семьи с детьми, старики, женщины? Запуганное фашистами и антисемитски настроенное местное население не оказывало помощи беглецам. Поэтому-то в лесах в те месяцы оказывалось не так много евреев-беглецов, как весной и летом 1943-го.

Во многих местечках Вилейщины в мартовские дни праздника Пурим, а затем в апреле и мае во время акций уничтожения основная масса евреев погибла. Остальным, кому повезло выжить, стало понятно: рано или поздно их ожидает та же участь, и необходимо искать любые пути и любые места спасения.

В реальности единственным таким местом был лес. Конечно, и там евреев подстерегала опасность попасть в руки полицаев и немцев, которые организовывали бандитов для поимки бежавших. Но все же оставалась надежда, хотя и небольшая, на партизан. Именно так в расположении партизанского отряда “Мститель” оказалось несколько сот евреев, оставшихся в живых после массовых акций уничтожения весной 1942-го из Долгинова, Ильи, Куренца, Плещениц. И решать проблему с ними надо было побыстрее.

Имелась ли такая возможность у руководства “Мстителя”? Действительно ли партизаны стремились помочь евреям?

Для ответа на вопрос необходимо представить ситуацию, в которой находились партизаны в то время – в середине 1942-го.

Партизанское движение в Западной Белоруссии в этот период только начало оформляться организационно. Партизанские отряды в 1941–1942 годах в белорусских лесах создавались в основном из переброшенных из советского тыла подготовленных профессионалов-чекистов и из солдат и офицеров Красной армии, которые сумели бежать из плена или в первые недели войны попали в окружение и остались в лесу. Создаваемые стихийно, эти отряды, особенно в западной части республики, были немногочисленны – до нескольких десятков человек. Связи между партизанскими отрядами были слабыми, дисциплина явно не дотягивала до нужного уровня. Более того, многие отряды скорее напоминали шайки мародеров, грабивших местное население, чем воинов-партизан.

Только 30 мая 1942 года вышло постановление Государственного комитета обороны о создании при Ставке Верховного Главнокомандования Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) во главе с Пантелеймоном Пономаренко.

Столь запоздалое решение руководства страны о регулировании деятельности партизанского движения нанесло партизанам большой вред. Об этом в 1992 году сказал один из руководителей Белоруссии в годы войны Михаил Зимянин^[105]: