Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва - Виктор Поротников

– Ты же участвовал в битвах, Савалт, – молвил Тарбей, – и умеешь держать оружие в руках. Твое присутствие в войске придаст смелости Огул-беку. А если случится так, что Огул-бек будет ранен или убит, тогда ты возьмешь начальство над нашими воинами и удержишь их от постыдного бегства.

Савалт согласился выступить вместе с отрядом Огул-бека против Мамаева сына и самозваного хана Муршука, но потребовал за это двадцать золотых динаров. «Я отдам эти деньги своей жене, дабы она не осталась без средств к существованию на случай моей гибели в сражении», – пояснил Савалт.

Тарбей без колебаний отсчитал Савалту двадцать золотых монет.

Страшась мести Солтанбека, который был безжалостен к тем, кто предал его отца, Тарбей настоятельно просил Савалта быть беспощадным.

– Незачем брать Солтанбека в плен, – говорил он, – и упустить его тоже нельзя. Этому бешеному псу нужно отрубить голову! За голову Солтанбека я еще отсыплю тебе золота, Савалт.

В заснеженной степи, продуваемой ветром, близ кипчакского селения Сары-су воинство Огул-бека встретилось лицом к лицу с конным отрядом Солтанбека. Благодаря стараниям Тарбея, иноземные купцы отрядили в помощь Огул-беку около шестисот своих стражников. Еще пятьсот человек выставили ремесленные околотки Сарая. Таким образом, Огул-бек имел под своим началом более трех тысяч воинов.

Впрочем, это обстоятельство не прибавило храбрости Огул-беку, который опасался, что Солтанбек вывел против него не всю свою конницу, укрыв отборных всадников где-нибудь в засаде.

Солтанбек выехал из рядов своих нукеров, жестами подзывая Огул-бека к себе. Мамаев сын красовался на крупном жеребце рыжей масти с длинной гривой и с пышным хвостом. Наездник и конь были защищены кожаными доспехами. Дабы Огул-бек узнал его в лицо, Солтанбек снял с головы островерхий металлический шлем с длинными нащечниками и стальной стрелкой для защиты носа.

Огул-бек тронул шпорами своего гнедого поджарого коня, укрытого длинной зеленой попоной с кистями, и подъехал к Солтанбеку. От него не отставал Савалт, сидящий на вороном кипчакском скакуне. Огул-бек был облачен в длинную кольчугу, надетую поверх толстого стеганого чапана. Голова его была укрыта монгольским шлемом с круглым железным верхом и кожаным трехслойным назатыльником. На поясе у него висела сабля в серебряных ножнах. К седлу был приторочен круглый щит и лук со стрелами.

Русич вышел на битву в пластинчатом панцире, в железном фряжском шлеме с белыми перьями на макушке и со стальными пластинами на локтях. В левой руке у него был овальный красный щит, у бедра висел длинный прямой меч. Под доспехами Савалта виднелось одеяние кочевника: стеганый халат, толстые штаны, заправленные в короткие яловые сапоги с загнутыми носками.

– Привет тебе, Огул-бек, – промолвил Солтанбек, удерживая на месте своего горячего жеребца. – Рад видеть тебя во здравии! Аллах свидетель, я не хочу сражаться с тобой. Мой враг – это Тохтамыш. Тебя же я врагом не считаю, скорее наоборот.

Огул-бек, смущенный приветливым тоном Солтанбека, мигом утратил свой воинственный порыв. Он признался Солтанбеку, что ему тоже совсем не хочется обнажать на него саблю.

– Я же учил тебя ездить верхом, когда тебе исполнилось четыре года, – растроганно молвил Огул-бек. – Ты же вырос на моих глазах, Солтанбек. Мы вместе с тобой ходили в походы под началом твоего отца. Ты был дружен с моим сыном, сложившим голову в битве с урусами на Воже-реке. Почему злой рок развел нас в разные стороны?..

– Еще не поздно все исправить, – сказал Солтанбек, – ни к чему искать прошлогодний снег. Будет лучше, Огул-бек, если мы заключим союз и объединимся против Тохтамыша. Сарай – это наша вотчина, Тохтамышу здесь совсем не место.

Холодный ветер трепал черные жесткие волосы Солтанбека, заплетенные на висках в две короткие косы и ровно подстриженные надо лбом. Глядя прямо в глаза Огул-беку, Мамаев сын протянул к нему свою правую руку. Рыжий конь, повинуясь воле своего хозяина, сделал еще шаг вперед, сблизившись почти вплотную с гнедым жеребцом Огул-бека.

– Ну же, друг мой, давай заключим союз, – произнес Солтанбек. – Зачем отдавать сливки чужаку? Сбрось с себя узду, наброшенную на тебя Тохтамышем, и стань свободным!

Видя, какими мучительными раздумьями терзается Огул-бек, Савалт молниеносным движением выхватил нож из-за голенища сапога и резанул им протянутую руку Солтанбека. Из пораненной ладони брызнула кровь. Рыжий конь испуганно шарахнулся, так что Солтанбек еле удержался в седле.

– Ступай своей дорогой, батыр! – крикнул Савалт. – Огул-беку с тобой не по пути! Уж не обессудь.

– А, это ты, подлая душа! – криво усмехнулся Солтанбек, узнавший Савалта по голосу. Лицо русича было скрыто под металлическим забралом с узкими прорезями для глаз. – Думаешь, убийство эмира Буранды сойдет тебе с рук – не надейся! И до тебя дотянется моя сабля, негодяй!

Резко развернув коня, Солтанбек умчался к своим воинам, застывшим в боевом строю. Покрыв голову шлемом, Солтанбек повел свой отряд в атаку.

Изогнутые клинки взметнулись над мохнатыми шапками и железными шлемами степняков, черные стрелы со свистом сорвались с тугих тетив луков, пронзительный боевой клич прорезал морозный зимний воздух. Две конные лавины с топотом и лязгом сшиблись посреди заснеженной равнины. Началась остервенелая рубка. Раненые и мертвые воины вываливались из седел на истоптанный окровавленный снег, туда же падали копья, щиты и сабли… Дико ржали покалеченные лошади, заглушая стоны умирающих бойцов. Звенели, сталкиваясь, мечи, громыхали щиты под ударами копий и топоров.

Водоворот яростной битвы захлестнул Савалта, разлучив его с Огул-беком. Какое-то время тот сражался рядом с русичем, но затем вдруг куда-то исчез. Савалт не придал этому значения, поскольку рвался к Солтанбеку, горя желанием скрестить с ним меч. Солтанбека окружали могучие нукеры в блестящих доспехах, поэтому добраться до него было очень непросто.

Внезапно из заснеженной степной дали ветер принес протяжный грозный вой боевых труб. А еще через несколько минут на склонах далеких холмов показалась идущая наметом конница, напоминавшая темную тучу, упавшую с небес на белый снег.

Привстав на стременах, Савалт напряженно вглядывался в надвигавшуюся широким фронтом неведомую конницу. Это войско двигалось со стороны Сарая. Зная, что в Сарае не может быть такого множества ратников, Савалт пребывал в недоумении. Но вот зоркие глаза Савалта разглядели голубые полотнища знамен с золотым солнцем на них, трепетавшие над шлемами далеких всадников. Это были стяги Тохтамыша!

Савалт едва не прослезился от бурной радости, охватившей его. Он видел, как нукеры Солтанбека кинулись наутек, нещадно погоняя коней. Кто-то из воинов Огул-бека преследовал бегущих врагов, а кто-то даже не пытался это делать, занявшись своими ранами или снимая доспехи с убитых.

Увидев, что двое воинов несут на скрещенных копьях истекающего кровью Огул-бека, Савалт спрыгнул с коня, лишь в этот миг ощутив боль от раны в своей правой руке.