Японская олигархия в Русско-японской войне - Окамото Сюмпэй

16 декабря состоялось собрание гэнро, на котором присутствовали Ито, Ямагата, Мацуката, Иноуэ, Ояма, Кацура, Комура, Ямамото и Тэраути. Письмо Ямагаты к Кацуре от 21 декабря показывает, что гэнро, очевидно, делал слабые попытки продолжать политику уступок. Однако в конце концов верх одержали аргументы Комуры и остальных министров. Они постановили, что Япония должна потребовать от России «пересмотреть свой взгляд на предмет» и включить Маньчжурию в темы для переговоров. Этим решением ознаменовался конец умиротворяющей роли гэнро и надежд на мирное решение маньчжурско-корейской проблемы. Третий пакет японских предложений, выражавший окончательную позицию Японии, был представлен России 21 декабря в устной форме. Надежды на то, что Россия его примет, было мало. Почти уже не надеясь достичь договоренности с Россией, олигархи стали рассматривать переговоры только как средство выиграть время для военных приготовлений, а не как способ прийти к мирному решению вопроса.

Гэнро, чью позицию серьезно пошатнули два пакета российских встречных предложений, пришлось принять ситуацию. В середине декабря гэнро Ито все еще говорил о возможности избежать войны с Россией. 21 декабря Кацура писал Ямагате, повторяя, какой политики Япония должна придерживаться: во-первых, следует пытаться уладить маньчжурский вопрос дипломатическими методами и не воевать ради Маньчжурии, а во-вторых, если Россия не признает поправок Японии по Корее, следует прибегнуть к последнему средству. В тот же день Ямагата ответил, что еще не уверен в необходимости для Японии воевать с Россией ради решения корейской проблемы. Однако это сопротивление гэнро не сопровождалось никакими предложениями альтернативной политики.

24 декабря, посовещавшись с Кодамой и Тэраути, Кацура вызвал двух старших гэнро, Ито и Ямагату, и заручился их безоговорочной поддержкой в совершении необходимых военных приготовлений для надвигающейся войны^[25]. Ситуация заставила гэнро согласиться с лидерами второго поколения.

28 декабря было созвано особое заседание кабинета для обсуждения последних приготовлений к войне. На нем был утвержден Высший военный совет, внесены поправки в правила касательно императорского штаба, приняты решения о необходимости закончить строительство железной дороги Сеул — Пусан и по другим вопросам военного значения. 30 декабря было проведено еще одно совещание гэнро для определения политики по отношению к Китаю и Корее в случае провала переговоров с Россией. О возрастающем военном интересе правительства говорит тот факт, что на собрании министерского уровня в первый раз присутствовали глава штаба военно-морского флота Ито Сукэюки, его заместитель Идзун Горо и заместитель главы штаба армии Кодама. Были принято решения, согласно которым Китай на протяжении войны должен хранить нейтралитет, тогда как Корея должна попасть под военное управление Японии. Об изменении взглядов гэнро свидетельствует то, что гэнро Ямагата настаивал на том, чтобы в Сеул были немедленно высланы войска для подготовки региона к последующим действиям Японии. Его предложение было отклонено главным образом из-за противодействия военно-морского министра Ямамото, который утверждал, что флот еще не готов к перевозке войск и что переброска войск в Корею может иметь неблагоприятные для Японии последствия международного масштаба.

При таком направлении мыслей японских правителей пакет российских встречных предложений от 6 января 1904 года, в котором вновь фигурировали те же самые нейтральная зона в Корее и обязательство не использовать корейскую территорию в стратегических целях, лишь подтвердил бесполезность дальнейших переговоров. На императорском собрании 12 января все согласились с тем, что переговоры полностью безнадежны. Поскольку до окончания постройки военных кораблей в Сасэбо требовалось время, собрание решило предоставить России последний пакет предложений. Предложения от 13 января содержали следующие требования: устранить ограничения на использование корейской территории в стратегических целях; устранить вообще нейтральные зоны; взаимно признать целостность как Китая, так и Кореи; признать Корею находящейся вне зоны ее интересов в обмен на аналогичное признание Японии относительно Маньчжурии; признать права и привилегии Японии в Маньчжурии по договору. Жесткий тон говорит о том, что Япония и не ожидала, что Россия примет эти окончательные предложения. Утверждая, что она занимает «примиренческую позицию», Япония в то же время заканчивала свои предложения на угрожающей ноте: «Правительство империи надеется на скорый ответ от правительства Российской империи, поскольку излишнее промедление в решении этого вопроса будет чрезвычайно невыгодно обеим сторонам».

24 января Кацура был на аудиенции у императора и доложил ему, что: 1) если Россия полностью примет предложения Японии, начинать войну не потребуется; 2) если Россия отвергнет предложения Японии, то у Японии не останется иного выбора, кроме как немедленно начать военные действия против России; 3) если Россия примет некоторые предложения и пойдет на приемлемые для Японии уступки, то Японии придется уже выбирать дальнейшую политику. Между тем Комура постоянно заставлял посла Курино напоминать российскому правительству о необходимости ответить на окончательные предложения Японии, но наступил конец января, а ответа не последовало. Доклады Курино убеждали правительство Японии в том, что Россия просто тянет время, укрепляя свое военное положение. Практически закончив к тому времени собственные военные приготовления, Япония решила, что дальнейшие отсрочки будут на руку только России.

30 января Ито, Ямагата, Кацура, Комура и Ямамото встретились в официальной резиденции премьер-министра, где они единодушно приняли составленный гэнро Ито меморандум. В нем утверждалось, что пришло время Японии принять твердое решение («итто редан но кэцу»).

Два дня спустя глава генерального штаба армии Ояма доказывал императору, что Японии необходимо первой нанести удар. 4 февраля, вслед за состоявшимся 3-го собранием гэнро, прошло и императорское собрание. Самые доверенные советники императора не выражали уверенности в исходе войны, а говорили лишь об отчаянном военном и финансовом положении Японии. Несмотря на это, затянувшиеся переговоры, которые официально начались в августе 1903-го, ясно продемонстрировали, что достигнуть соглашения, которое устраивало бы обе стороны, не получится. Следовательно, принимающие решения олигархи единодушно сошлись на том, что Япония, как бы плохо она ни была подготовлена, должна начать войну сейчас же, поскольку дальнейшее промедление нанесет Японии только вред.

Властители Японии прекрасно представляли себе риск, который несет война. По расчетам армии, шансы на победу составляли 50 процентов. Военно-морской флот прогнозировал потерю половины судов, но надеялся, что оставшаяся половина уничтожит флот противника.